В тени унывающего леса ждет неуловимый мрак, а над головой Беатрис светит яркий огонь желанных пламенек. Сверкающая слезинка на щеке графини — как нежный цветок кактуса в безвоздушной пустыне, выжимая последнюю каплю чистого солнца.
Не ожидавший ничего такого, почтенный старичок по инерции пролетел со своего сиденья несколько вперёд, руками и носом тюкнулся в спину кучера. Тот тоже не держался ни за что и поэтому вылетел со своего сиденья, как пробка из шампанского, и плюхнулся на землю. Дед заорал с перепугу, и то ли от рева деда, то ли от лая Тяфа, то ли от хорошего пинка, полученного от Козла, но лошади с места взяли рысью и понеслись. К чести старика, надо отметить, что он сумел дотянуться до вожжей и пытался остановить их. Но где там! Я прикинула, что на траектории движения коляски нет ни ущелий, ни обрывов, только небольшая речушка.
Но тут кучер, на всякий случай не поднимающийся с земли, жалобно возопил:
- Лорд Маркас, куда же вы??
Лорд Маркас… ну, спасибо, бабуля! Можно даже сказать, глубокое вам мерси! Я попыталась сползти со скамьи на место, ранее занимаемое Тяфкой, и закрыть глаза, прикинувшись дохлой, чтобы не видеть всего этого.
Чарли и в самом деле был рад видеть Берни, тот мог побаловать последними столичными сплетнями.
- Лорд… Чарльз! Там… ваша бабушка.
Они почти одновременно воскликнули:
- Леди Филиппа!
- Лорд Маркас!
И Чарльз помчался к своему Тайфуну. К его удивлению, следом за ним мчался, почти не отставая, и тщедушный секретарь. В седло Тайфуна Чарли взлетел одним толчком, а следом, не долго думая, взгромоздился и Берни, аккурат позади хозяина скакуна.
