Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
Будучи очень энергичным человеком, он достаточно часто жаждал любовных утех, и какая-нибудь женщина находила уютное местечко у него под боком, испытывая истинное наслаждение в эту ночь.
Именно по этой причине несколько дней назад он был столь ровен с Джорджиной и не заставлял ее одевать себя, хотя это и было ее предполагаемой обязанностью. Ему приходилось жить словно в аду, контролируя свое тело, он едва справлялся с ним.
Он улыбнулся при мысли, что эта проблема скоро не будет существовать. Ему не надо долго скрывать, что он нашел сверхпривлекательную девушку.
– Покажи ножку, Джордж, – он коснулся коленом ее койки, качнув ее. – Я решил не обнародовать в нашем мирке, в морс, что ты оказался не тем, кем должен быть. Так что спрячь свои замечательные грудки и иди за моим завтраком.
– Она, едва открыв глаза, бессмысленно уставилась на него, потом зевнула, моргая, затем полностью проснулась, широко распахнув свои бархатно-коричневые очи.
– Отличное решение, Джордж, – ответил Джеймс своим самым неприязненным сухим голосом.
– Но…
Она помолчала, осваиваясь с мыслью о том, что все будет продолжаться по-прежнему. Теперь ей не обязательно говорить Маку, что ее обман раскрыли. Ей не хотелось бы объясняться с ним.
– Отлично, капитан, но я хочу иметь свое собственное помещение.
– Вопрос не стоит. – Он поднял руку в знак прекращения спора. – Ты проспала здесь неделю, милая. И твое перемещение даст много поводов для разговоров. Кроме того, ты отлично знаешь, что здесь нет других помещений. И не думай упоминать о кубрике, потому что я скорее запру тебя под замок, чем разрешу вернуться туда.
Она недовольно нахмурила брови.
– А какое это может иметь значение, если я по-прежнему останусь для всех парнем.
– Я достаточно легко выяснил правду.
– Это все из-за моего глупого признания, – сказала она с толикой негодования.
Улыбка, которую он ей подарил, была одной из самых нежных, какие ей доводилось когда-либо видеть. Она была такой сердечной, что повлекла за собой ее невольный вздох."
"– Я думал, что твое признание было достаточно приятным, милая девочка. – Кончики его пальцев коснулись ее щеки.
