Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами.
– Разве ты не хотела бы почувствовать, ах… тебя тошнит, да?
Его прикосновение произвело на нее мощное воздействие. Оно как бы довершало его улыбку. Но она не собиралась повторять ошибку прошлой ночи и давать ему новый повод для насмешек. Кроме того, случившееся прошлой ночью не может иметь продолжения. Этот человек не для нее, хотя он и повергал ее в трепет, учащая сердцебиение. Ради Бога, он был англичанином и, что еще хуже, презренным аристократом.
Об этом нельзя забывать, ни при каких обстоятельствах. Нет, Джеймс Мэлори, королевский лорд, совершенно точно не для нее. Ей следует быть уверенной, что он тоже знает об этом, и не поддаваться никаким иллюзиям, даже если с его или ее губ сорвется прекрасная ложь.
– Нет, капитан, меня нисколько не тошнит. Вы обещали лекарство, и оно явно подействовало, за что я благодарна вам. Больше я в нем не нуждаюсь.
Джеймс спокойно улыбался, и Джорджина заключила, что он никоим образом не купился на ее попытку отделаться от него.
– Жаль, – все что он произнес, но этого было достаточно, чтобы она покраснела.
– А что касается помещений?… – подсказала она, вылезая из койки и устанавливая небольшую дистанцию между ними.
– Нет смысла это обсуждать, Джордж. Ты останешься здесь, и на этом закончим.
Она открыла рот, собираясь поспорить, но тут же закрыла его. Она скорее смогла бы глотать землю, нежели он понял бы, что в любом случае она не позволит собой командовать. Если у нее нет возможности иметь собственную комнату, его каюта предпочтительнее любого другого помещения. Здесь, по крайней мере, она смогла бы уединяться от возможных передряг и спать более удобно в течение всего плавания.
– Очень хорошо. Расположение спальных мест останется тем же. – Решение было выражено достаточно ясно.
– И я надеюсь, мне больше не придется тереть вам спину… сэр.
Джеймс едва не рассмеялся. Как чопорно говорила эта маленькая женщина сегодня утром и насколько требовательной была. Ему снова стало интересно, что за жизнь она вела до того, как надела спортивные штаны. Джеймс полагал, что после прошедшей ночи он имеет право исключить мысль о том, что она потаскушка.
– Необходимо ли напоминать тебе, Джордж, что ты единственный юнга у меня в услужении. Ты сам себя поставил в такое положение и будешь находиться в нем до тех пор, пока я не скажу тебе что-то иное. Или ты уже забыл, что я для всех здесь капитан?
– И это, должно быть, достаточно трудно.
– Ничуть. Я только объясняю тебе, что ты сам не оставляешь мне ничего иного, как настаивать.
