Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами.
Но не думаешь ли ты, что я собираюсь как-то благоприятствовать тебе из-за твоей уступчивости прошлой ночью.
Она пристально следила за ним, но его возбуждение не утихало. Наконец она вздохнула. Пока он не объяснил ей, что может стать более внимательным с ней, ей не оставалось ничего другого, как быть честной и надеяться, что этот человек не побеспокоит ее до тех пор, пока она сама этого не захочет.
– Очень хорошо. Мы будем продолжать все, как было раньше… То есть до прошедшей ночи. – Отступив, она даже неуверенно улыбнулась ему. – Теперь я буду одеваться более тщательно, как вы понимаете, сэр, а потом идти за завтраком.
Он смотрел, как она поднимала с пола остатки своей одежды, и слушал. Ему пришлось прикусить язык и воздержаться от комментариев по поводу ее скромности после того, как она великолепно маршировала по комнате голяком прошлой ночью.
– Знаешь, тебе не надо возвеличивать меня.
Она взглянула на него.
– Простите. Это вам только кажется. В конце концов, вы в вашем возрасте годитесь мне в отцы. А я всегда отношусь к старшим с достаточным уважением.
Он видел подергивание ее губ, вызов в ее глазах – все говорило о том, что она намеренно пытается оскорбить его. Он не испытывал негодования к ней, но его гордость и самолюбие были достаточно уязвлены. Странно, но в ее взволнованности не было ничего особенного. Казалось, все началось совершенно случайно, без всякой преднамеренности, почти механически.
Джеймс стиснул зубы. На этот раз его золотистые брови даже не шелохнулись.
– Твоим отцом? Думаю, ты понимаешь, милая девочка, что это невозможно. Я могу иметь семнадцатилетнего сына, но…
– У Вас есть сын? – Она удивилась. – Жена у Вас есть тоже?
Он колебался с ответом – его поразила удрученность в ее взгляде. Возможно, это было разочарование. Но она пришла в себя, пока он подыскивал подходящие слова.
– Семнадцати? – выкрикнула она с большим недоверием, потом добавила достаточно вызывающе: – Я оставила свой чемодан, – и направилась к перегородке.
На этот раз Джеймс, не зная что ответить, повернулся и вышел из каюты, чтобы не поддаться желанию задушить эту дерзкую девчонку. Оставила чемодан, в самом деле. Проклятье! Как она осмелилась назвать его старым.
За перегородкой Джорджина просидела, улыбаясь около пяти минут, а потом почувствовала укоры совести.
– Тебе не стоило бить его по самолюбию, Джорджи. Теперь он сошел с ума."
"– Чем ты озабочена? Ты не любишь его. К тому же он заслуживает этого. Он действительно слишком самодоволен.
