Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
Что же касается возобновления отношений с ним, она решила его заверить, что считает его невиновным перед собой до того, как станет известным ее положение, так что он не должен чувствовать себя оскорбленным или ответственным за нее. Она могла удержать Джеймса Мэлори от секса с ней, если бы она этого хотела, но ей и в голову не приходило его удерживать. Ее совесть свидетельствовала об этом.
– Извини, Томас, если я заставила тебя поверить, что я на тебя сердита, это не так, ты знаешь.
– Но не у меня одного такое впечатление.
– Дрю просто чрезмерно покровительствует, – настаивала она с раздражением в голосе. – Честно говоря, мне не хотелось бы, чтобы он лез в наши дела. Не представляю себе, с чего он…
– Не представляешь? – мягко прервал он. – Не похоже, чтобы ты вела себя импульсивно, но так было. Он реагировал на твои реакции. Так же и Уоррен в данном случае. Он намеренно провоцировал…
– Он всегда провоцирует.
Томас захихикал.
– Это точно, но обычно он делает это не так явно.
– Но почему?
– Это один из способов избавиться от обуревающих его эмоций.
– Лучше бы он нашел другой выход, например, снова влюбился. Это дало бы его страстям иное направление, – с неприязнью проговорила она. – Тогда бы он, может быть, угомонился.
– Я не ослышался, Джорджи Андерсен?
От его осуждающего тона она вспыхнула, забыв на момент, что говорит с братом.
– Ты думаешь, я совсем ничего не знаю о жизни?
– Не больше, чем положено. По крайней мере об этой стороне жизни.
Простонав внутренне, она стойко продолжала:
– Ты, должно быть, шутишь. После всего, что я подслушала в этом доме. Наверное, мне не следовало этого делать, но тема была очень интригующей… – Она ухмыльнулась, увидев, как он откинул голову назад и закрыл глаза. – Я хорошо объяснила, Томас?
– Ты изменилась, Джорджи… Клинтон называет это «чувство босса», но я бы назвал…
– Самоуверенностью.
– Скорее упрямство.
– Да, и это есть, – ухмыльнулась она.
– И все более дерзка.
– Так мне говорят последнее время.
– Ну?
– Что ну?
– Какую же ответственность за эту новую сестру мне следует нести?"
"– Полагаю, как мне кажется, я могу сама принимать решения о своей жизни и сама нести за них ответственность.
– Такие, как бегство в Англию? – осторожно спросил Томас.
– В том числе.
