В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
Брови Корнева поползли вверх.
– Ты кого мне сюда привел?
Малек тем временем, нисколько не испугавшись, указал на Корнева пальцем.
– Я так и подумал, что этот! Вон как щеки дует, сразу видно, важная птица.
Зверев подошел к Мальку и отвесил ему подзатыльник:
– А ну не борзей! Если и впрямь хочешь Шаману помочь, говори дело, а не демонстрируй нам свое дурное воспитание…
– Че это оно дурное?
– Цыц! Кому говорят!
– Цыц-цыц… Будешь меня бить, я могу и обидеться. А еще часы не отдам.
– Какие часы?
– А вот эти! – мальчишка вынул из кармана наручные часы и помотал ими, держа за ремешок.
Зверев схватился за запястье и рассмеялся:
– Ах ты, шкет! Когда успел?
Майор вырвал у мальчика часы и надел их на руку.
Малек в ответ показал Звереву язык.
– Ладно! Некогда мне тут у вас засиживаться! Спрашивайте, что вас интересует, да я пойду, а то меня мамка искать станет.
вечером, в день убийства Зацепина…
Димку Тишкова, когда он зашел домой, чтобы попить водички, мать заперла в комнате и больше не пустила на улицу.
Как это обычно бывало, они собрались в беседке у пруда, выкурили одну «беломорину» на всех и, пробравшись к ограждению, заняли свои места на деревьях.
Ленька к началу мероприятия своевременно взобраться на свое место не успел, так как ему пришлось подставлять плечо самому низкорослому из их компании Шишку и подсаживать его до первого сука. Пока Шишок снимал обувь, лез на дерево и ловил брошенные ему Мальком ботинки, Шульженко уже допевала третий куплет. Когда Ленька наконец-то добрался до своего места на дереве, из репродуктора уже доносилась следующая песня.
