В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
— Да покушение на герцога! — сказала одна. — Чуть не убили, говорят!
— Из-за женщины! — веско заметила вторая.
Итан?
Я поняла, что в глазах начинает темнеть.
— Покушение? А кто… — шепнула, на большее не хватило сил. Поняла, что еще немного, и мне станет действительно плохо.
— Да говорят, генерал Гратто! Только приехал, и уже — вот так! Теперь его точно расстреляют!
ГЛАВА 45. Похороны
Марис
16 лет назад
Итан лежал в гробу словно… мертвый.
Словно все это на самом деле.
На разбитом лице — запекшаяся корочка крови, черный синяк от виска, через всю щеку.
Страшно.
И тем более страшно, что я больше не видела Итана живым с тех пор, как он подрался в баре. С тех пор, как ушел, три дня назад. Тогда он сухо попрощался со мной, пожелал удачи… Впрочем, куда менее сухо, чем я могла бы ожидать. «Будь осторожна, Джу. Береги себя». Мне даже показалось, сейчас он поцелует меня на прощание.
Все было спланировано.
Потом мне сказали, что мой муж мертв, что в баре была драка. Вызвали опознать тело.
Я все сделала так, как должна была.
Сегодня похороны.
Сейчас священник закончит церемонию, все выйдут, оставят у гроба только меня, проститься. Доверенные люди отца достанут Итана из гроба, спрячут, а на его место положат какого-то нищего, недавно найденного мертвым в канаве. Заколотят крышку. И никто не узнает.
Итан должен очнуться к вечеру.
Я больше никогда не увижу его. Ничего о нем не узнаю.
Официально я — вдова.
Такое странное ощущение пустоты, словно я потеряла что-то важное, и уже не найти.
Я смотрела на Итана в гробу, и мне казалось — он умер на самом деле. И самые настоящие слезы катились по моим щекам.
Еще недавно я желала ему смерти, но не представляла, что все выйдет так.
Не так представляла.
Когда мы остались одни, когда Итана подняли, понесли прятать… и так безвольно мотнулась голова, запрокинулась… Хотелось крикнуть — что же вы! Осторожней! Он же… живой…
Разрыдалась.
Я даже не знала, чувствует ли он сейчас хоть что-то, слышит ли? Или совсем в забытьи, до нужного момента. Так было бы проще…
Я обязательно должна увидеть его еще раз, вечером. Пусть даже не поговорить, не подходить к нему, пусть издалека.
