Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Леони уже давно должна была бы вернуться, но ее не оказалось. Дверь открыл Фенвик, который сказал на своем кошмарном кокни:
— Я думал, она с вами. — Или что-то в этом роде.
Когда стукнула дверь в столовую, Лисберн пришел в себя.
Вошел Суонтон, взволнованный и раскрасневшийся. Весело поздоровался. Что-то напевая под нос, набрал себе полную тарелку еды.
Лисберну захотелось кинуть в него кофейником.
Вместо этого через стол он перекинул ему номер «Обозрения».
— Ты будешь счастлив узнать, что вновь превратился в ангельское создание, которое будут обхаживать и обожать все дамочки.
Поэт опустился на стул.
— Я очень несчастлив, видя тебя в таком отвратительном настроении. Мое преображение ведь твоих рук дело.
— Это дело рук мисс Нуаро, — отрезал Лисберн. Он почувствовал острую боль в груди. Проигнорировал ее. — Если бы ей не хватило ума отправить на поиски того странного мальчишку, мы бы никогда не нашли миссис Уильямс. Или, может, нам нужно поблагодарить в первую очередь ее сестру за то, что она подобрала на улице этого Фенвика.
— Я видел, как ты танцевал с мисс Нуаро, — сказал Суонтон. — У тебя был вид влю…
— Я видел, как ты танцевал с Глэдис, — оборвал его Лисберн.
— Да. — Суонтон склонился над тарелкой. Будь Саймон более внимательным, то заметил бы, как у друга покраснела шея.
Но умом Лисберн был где-то в другом месте. Суонтон оказался не единственным партнером Глэдис в «Воксхолле». Все время, пока маркиз оставался там, она не испытывала недостатка в приглашениях на танец.
— Но завтра я нанесу визит, — продолжал говорить Суонтон. — А еще я хочу взять двуколку, потому что мне кажется, если я потороплюсь, то она согласится покататься со мной.
— Конечно, согласится.
— Значит, все в порядке?
— То есть?
— Я беру коляску, — уточнил Суонтон. — И никто из парней не опередит меня.
— Все верно. Давай, действуй.
Он вышел из столовой и пошел к себе наверх, где Полкэр дожидался хозяина, чтобы одеть его.
