Автор
В тени укромной галереи пламя каминного огня создает мягкий шлейф света. Теплая рука мужчины расстегивает пуговицы рубашки, и кожа сразу вздрагивает от свежего воздуха. Глубокие муки начинаются в полной темноте, когда дрожь острого удовольствия превращается в непередаваемое экстазе....
А кто его знает, какие вопросы лишние. Но на всякий случай, лучше будущее начальство не бесить.
— Начнем с языка? — разувшись, уточняю я.
Ясен пень, я предпочитаю зайти с козырей.
Но кажется, я опять на грани провала.
Босс смотрит на мои носки в кислотную оранжево-салатовую полоску и не мигает.
От смущения шевелю пальцами ног.
Ну ладно уж. На работе я же так не хожу.
Осторожно спрашиваю:
— У вас есть какие-то предпочтения по поводу внешнего вида? Я подстроюсь.
Генеральный почему-то смотрит на пузатый портфель.
Потом опять на носки.
Мотает головой.
— Нет, все мои самый смелые ожидания уже валяются кверху лапками. Прошу, — смирившись, он делает жест следовать за ним и показывает мне дорогу.
Я чинно шлепаю следом, оставляя на ламинате мокрые следы. Но полы в доме с подогревом, сейчас просохну. Шеф, вон, босой шастает.
Хотя он похоже морозостойкий.
У него и футболки нет.
Топая за Андреем, я нет-нет да и бросаю голодный женский взгляд на обнаженную спину. Это вообще законно? Разве можно вот так нервировать девушку, у которой уже несколько месяцев длится вынужденный сексуальный простой?
Нет, сначала я и сама ничего не хотела.
Я всегда думала, что изменяют тем женщинам, который жмут секс, до тела не допускают. И оголодавшие мужики ищут удовлетворение на вольных хлебах.
У нас со Стасом ситуация была совсем наоборот. Это я все время хотела, а он то устал, то голова болит… Два раза в неделю в лучшем случае.
Если говорить грубо, ну как Машка бы сказала, у меня был суровый недотрах все время, что я встречалась со Стасом.
Но я подумала, что вот ну не силен он по мужской части, зато человек хороший, зарабатывает нормально, карьерный рост у него, ну и намеренья серьезные.
Хотя иногда, глядя на колечко, я грустно вздыхала.
Оно как бы говорило мне: распишетесь, и до конца жизни так и будет «вжик-вжик».
И главное, особо никому не пожалуешься.
Скажут, что у меня только одно в голове, и что я эта самая, на букву «б» или «ш».
Вот Корниенко могла бы проникнуться, но мне стыдно было рассказывать ей, как у меня все грустно в койке. Она мне однажды проболталась, сколько раз в неделю жених ее раскладывает, так я чуть вилку от зависти не прокусила.
