28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
Саблин извернулся, начал вытаскивать из стены кирпичи. Чертов Черкасов! Пыхтит где-то сзади, а толку от него как с козла молока! Все приходится делать самому!
— Черкасов, помоги!
— Подождите, товарищ капитан.
— Да чего ждать? Я буду вытаскивать мешки, а ты принимай их.
— Там кто-то кричит, товарищ капитан.
Да какого черта! Судорога вцепилась в вывернутую ногу Алексея. Он невольно застыл, прислушался. Наверху действительно кричали люди. Что там происходило?
Капитан с сожалением оторвался от мешков с бумагами, подался назад, выбрался из ниши.
— Товарищ капитан, вы там? — проорал взволнованный Овечкин.
— Здесь мы! — гаркнул Черкасов, находившийся ближе к выходу.
— Немцы на город напали! Бой идет! Фашистов много, у них бронетехника!
Они там что, ополоумели? Какие, на хрен, немцы, да еще с бронетехникой?! Откуда? Здесь могут появиться только разрозненные разбитые подразделения. Их не нужно бояться. Но какой-то липкий страх уже вцепился в позвоночник Алексея. Он отползал в проход.
— Командир, давай быстрее, — поторопил его Черкасов.
Офицеры ругались, вытаскивали друг друга из шахты. Наверху шумели люди, ухали взрывы. Что за бред? Нечем противнику контратаковать! Саблин не был силен в стратегии, но расположение сил в районе знал прекрасно. Выдохлись фашисты!
Он оттолкнул Черкасова, первым вылетел наружу, стряхнул со спины автомат. Практически все солдаты, имевшиеся в его распоряжении, собрались здесь.
— Закрыть ворота! — выкрикнул капитан.
Солдаты побежали обратно, налегли на толстые створки. Ворота были стилизованы под средневековые, черные, обитые кованым железом.
— Овечкин, стройте бойцов! Приготовить все оружие, что есть! Хомчик!
— Тут я, товарищ капитан. — У старлея очки запотели от волнения.
Он мялся на крыльце, держал за шиворот барона, у которого были связаны руки.
По губам фон Кляйста плясала язвительная усмешка.
— Отвечаешь за него, Олег! Тащи барона в вестибюль, жди там. Где прислуга?
— Да хрен бы ее знал.
— Ладно. Семашко, Черкасов, за мной!
Алексей помчался через чахлый скверик к северной башне, которая была самой высокой. Дверь открыта, винтовая лестница, каменные стены. Хоть здесь никаких препятствий. Он прыгал через ступени, голова кружилась от этого безумного вращения.
