Петербург в середине девятнадцатого века пронизан странными слухами и загадочными предчувствиями. Новость о приближении опасности из глубин страны резко меняет планы семьи — они не смогут остаться безучастными в своем уютном доме, затянутом в мрачную ловушку. Теперь предстоит терпеливая подготовка к путешествию, которое начнется уже в конце мая 1893 года....
Ваша мать умерла при родах, отец —инженер‑строитель мостов — погиб при крушении парома на Красной реке в 1885-м.
— Это реальный случай из хроник миссии, где мне удалось найти тройню у франко‑вьетнамской пары. Мы добавили фальшивые пометки вакцинации от оспы, которая стала обязательна с 1887 года.
Но в случае тщательных проверок есть несколько моментов, о которых вы должны знать: у Пьера шрам от укуса макаки на правой щеке, он зафиксирован по медицинской карте миссии; у Поля гетерохромия, левый глаз карий, правый зелёный; у Паскаля отсутствие мочки уха — в детстве потерял в драке.
— Вы хотите, чтобы мы перекрасили глаза, сделали шрам и отрезали мочку одному из нас? — спросил Никита.
— Да нет, что ты, мальчишка, — засмеял Нгуен Ван. — Но ты должен иметь это в виду. Если будет серьёзная проверка, такие вещи могут проверять. И тогда придётся резать, колоть и оставлять шрамы, ну или искать другой выход.
— И ещё отец Франсуа Бедарид, умерший миссионер, подпись которого скопирована с надгробия на кладбище в Дананге, был какое-то время вашим опекуном… А сейчас временным вашим попечителям по документам числится мадам Нгуен Тхимай, как крестная мать с нотариальным актом, который составили в её совершеннолетии.
— Тройня — это редкость даже во Франции, — говорил Нгуэн Ван. — Но в отчёте эпидемии холеры 1890 года ваша семья указана как полностью вымершая, это если копать начнут глубоко. Но это возможно если вы где-нибудь сильно засветитесь, поэтому старайтесь лишний раз не привлекать внимание властей."
"— С этими документами, — Бо Чау ухмыльнулся, немного закашлялся в рукав. — Вы можете спокойно путешествовать по всему Вьетнаму, Китаю, да и во Францию в целом тоже можно рвануть.
— Сколько мы вам должны? — спросил я.
