В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Нажал на «отбой» и беспечной походкой направился ко входу в больничный корпус.
Сладкову он прежде не встречал и фотографий ее не видел — той даже на школьной выпускной карточке не оказалось, — но, будем надеяться, Надя со Степой описали ее объективно.
…И, судя по яркому, кричаще дорогому оперению, а также по надменному и слегка растерянному взгляду (сколько раз он встречал такие у новоявленных богачей!), в больницу действительно пожаловала та птичка, какую они и ждали.
Дима пронаблюдал триумфальное вхождение Сладковой в корпус (больные в пижамах и потертых халатах — те и вовсе с раскрытыми ртами позастывали), вернулся на пост под окна Надиной палаты, еще раз набрал ее номер и коротко отрапортовал:
— Она.
Теперь судьба их плана опять в руках Надежды.
И еще — Всевышнего. Как его упросить, чтобы он задержал летние сумерки?..
Надя
Она специально постаралась привести себя в антипорядок . Волосы заколоть в ужасный, совсем не идущий ей хвост. Смыть с лица тональник и стереть блеск для губ. И даже — безотказное средство, еще со школы действовало, когда требовалось учителей разжалобить, — положить под глаза темно-синие тени.
Отличница ее усилия оценила. С порога, вместо «здрасьте», заявила:
— Да уж, Митрофанова. Плохо выглядишь.
Сама нуворишка смотрелась прекрасно: сияла свежим, явно из дорогого СПА-салона лицом, и прическа хороша — с виду небрежная, но явно созданная дорогим мастером.
Надя тяжело, будто и правда из последних сил, поднялась с кровати навстречу Сладковой:
— Привет, Люда! Я действительно очень рада, что ты пришла… Согласилась меня выслушать…
— Покаяние Митрофановой, — хмыкнула та. — Правда, что ли, умирать собралась? А что — местечко для отхода в мир иной подходящее. — Она обвела взглядом крошечную палату и поинтересовалась: — У всех в России теперь такие? Или тебе за особые библиотечные заслуги выделили?
«Ну, ты-то у нас в Швейцарии лечишься», — злобно подумала Митрофанова.
— Просто у меня состояние тяжелое, нужен полный покой… вот отдельно и положили.
— А чего с тобой случилось? — равнодушно поинтересовалась бывшая отличница. И пошутила: — Неужели ранний климакс?!
— Нет, — не стала язвить в ответ Надя. И объяснила: — Несчастный случай. У меня в квартире газ взорвался.
Она внимательно уставилась на Сладкову — вдруг та чем-нибудь себя выдаст?
Однако Людка держалась прекрасно.
