В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Убийство и два покушения — это ведь не шутки… Обязаны меры принять».
Но что прикажете ментам говорить? Мы нашли преступницу?! Разве у ребят есть хоть одно доказательство вины Сладковой? А подозрения, психологию да обиды десятилетней давности — это уж точно к делу не пришьешь.
Да и в новый спор с мужчинами Наде ввязываться не хотелось. Попробуй усомнись в их плане…
И Надя беспечно подумала: «Авось все получится. Ну а если Димка попадется — значит, сам виноват».
Дима
Надя тщательно скрывала свой скепсис, но журналист не вчера родился.
Правда, Дима и сам давал не больше десяти процентов на то, что ему повезет. Нужно ли ради столь призрачных шансов рисковать? Не подвергает ли он лишней опасности верную Надьку? И не подведет ли Степан — неудачник, человек явно слабый? Да и самому идти под статью — а то, что они задумали, явно тянуло на пару лет общего режима — совсем не хотелось.
Однако иных идей в голову все равно не приходило."
"И потому этот горячий летний вечер Дима проводил в больничном парке. Под окнами Надиной палаты, располагавшейся на втором этаже. Сама Надежда оставалась в кровати. А Степан коротал время на стуле подле ее ложа. Когда появится Сладкова, ему предстоит переместиться в узкий, как пенал, одежный шкафчик, из которого хозяйственная Надюха еще днем заботливо выгребла чью-то старую обувь и немалые залежи пыли.
Полуянов предпочел бы остаться с подругой. Лично бы отвечал за ее безопасность. Но его ждала ответственная миссия, поэтому и пришлось отдать Надьку в руки бывшего одноклассника. К тому же Степан — хотя и дожил до двадцати семи лет — водить машину не выучился.
«…Самый, конечно, будет прикол, если эта Сладкова просто не явится, — в очередной раз мелькнуло у журналиста. — Она ведь ничего Надьке не обещала!»
И в этот момент на сумрачной больничной аллее показался белый, вызывающе длинный лимузин.
Дима быстро нажал на автодозвон Надькиного номера. Когда она ответила, выдохнул в трубку:
— Похоже, Людка. Сейчас проверю.
