В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Лишь пожала плечами и презрительно произнесла:
— На плите, наверно, столетней давности готовишь. И тягу не проверяешь.
Она устроила взрыв? Не она?
Надя вздохнула и обратилась к бывшей отличнице:
— Давай сумку. Садись.
Указала на стул подле своей кровати и протянула руку за Людкиной сумкой.
Вот оно — самое слабое звено мужского плана.
Надя, женщина , прекрасно знала: свою сумочку девушка без особой нужды в чужие руки не отдаст и вдали от себя не бросит. Потому как там — множество вещей, кои могут понадобиться в любой момент: зеркальце, и помада, и телефон, плюс от неловкого чужого движения вылететь из сумки может все, что угодно, — от невинного презерватива в упаковке до — о ужас! — использованной прокладки.
Что ж. Придется играть.
— Ох… — потрясенно выдохнула Надя, будто только что рассмотрела сумочку. — Это у тебя что… настоящая «Баленсиага»?
— Ты чего, Митрофанова? — возмутилась Сладкова. — Я тебе не студентка с таким отстоем ходить!
Сама Надежда, чья единственная приличная сумка как раз была от «Баленсиаги», — чуть не поперхнулась.
— Не видишь, что ли: «Вюитон». — Сладкова назидательно ткнула пальцем в лейбл. И милостиво протянула сумку Наде."
"Митрофанова трепетно приняла поклажу. Робко сказала:
— Лейбл-то совсем маленький… А я думала… «Вюитон» — это когда повсюду значки… Ну, знаешь, такие, с завитушками!
— Это когда у негров покупаешь, по десять долларов за штуку. Где-нибудь на площади Сан-Марко. (Это в Венеции.) А настоящий «Вюитон» в навязчивой рекламе не нуждается, — снисходительно просветила ее Сладкова.
«Болтай, болтай! Не останавливайся!» — взмолилась про себя Надя.
И приподняла роскошную сумку повыше. Вроде хочет в последних лучах заходящего солнца ее как следует рассмотреть.
Восхищенно выдохнула:
— Да-а! Классно сделано!.. Строчки ровнехонькие, стежок к стежку, и замок — будто золотой!.
— А он золотой и есть, — хмыкнула Людмила. — Не отличаешь, что ли, позолоту от цельного слитка?..
Ей Надины восторги явно льстили.
— Я ее пока поставлю на окно? — неожиданно сменила тему Митрофанова. — Чего на коленях держать? Тем более мы с тобой чай будем пить, я сейчас заварю, у меня и чайник есть, и заварка, и конфеты…
«Сейчас скажет: «Нет». И все пропало».
Но Люда, к счастью, подвоха не заподозрила.
