В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
И Надя тихо закончила:
— В общем, Люд, я бы очень хотела еще раз перед тобой извиниться. Лично. Как говорится, глаза в глаза. Сама бы к тебе приехала, но мне вставать нельзя. И еще долго нельзя будет… Но если ты не хочешь меня навестить, то, конечно, не надо.
Полуянов — он, разумеется, присутствовал при разговоре — сделал страшные глаза. Степка Ивасюхин неодобрительно покачал головой. А Надя снисходительно улыбнулась. Все-таки мужчины, даже самые умные, ничегошеньки не смыслят в женской психологии. Да разве Сладкова откажется? Просто счастлива будет явиться в больницу в очередном дорогущем балахоне, на очередном понтовом автомобиле.
И Надежда, разумеется, не ошиблась. Потому что Людмила протянула:
— Ну не зна-аю… У меня, вообще-то, сейчас дел выше крыши… Если только совсем вечером, после салона…
— Приезжай в любое время, — твердо сказала Надя. — Официальные посещения до семи, а если позже — то охраннику стольник.
— Баксов? — ернически поинтересовалась Сладкова. — Или евро?
Надя внутренне закипела. Тоже мне — королева. Наследница! В школу, помнится, в штопаных колготках ходила. И в сапожках со стесанными каблуками. А теперь валютный стольник для нее не деньги.
— Впрочем, мой водитель разберется, — небрежно бросила задавака. И милостиво добавила: — Ладно, жди. Может быть, вечером загляну. Диктуй адрес…
Надя рассказала, как доехать. Нажала на «отбой». Устало откинулась на подушки. И укоризненно обратилась к мужчинам:
— Ф-фу, никаких сил! Неужели других способов не было?!
— Да не подберешься к ней иначе никак! Не дверь же ломать! — вздохнул Степан.
— Сам бы и выманивал, — буркнула Надежда.
— Мне бы она не поверила… — откликнулся тот. — Она ж, зараза, подозрительная! И понимает, что я извиняться перед ней точно не буду.
А Полуянов ласково улыбнулся Наде:
— Молодец, Надюшка! Поговорила просто блестяще!
— А я все блестяще делаю, — ворчливо откликнулась Митрофанова. — В отличие от некоторых.
— Ну, за меня не волнуйся, — усмехнулся Дима.
Но Надя не сдавалась:
— А если Людка действительно ночью явится? Тогда весь ваш план насмарку!
— Разберемся, — заверил Полуянов.
Уверенности в его голосе хватило бы на десятерых, однако Надя — не зря делит с ним квартиру, постель и щербатый кухонный столик — поняла, что Дима вовсе не уверен в успехе.
Она тоскливо подумала: «Может, умнее будет в милицию позвонить? И пусть они разбираются?..
