В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Господи, ну куда же вы? – кричала Екатерина, бросилась вытаскивать ребят, застрявших в сухом кустарнике."
"Дубровский поспешил ей на помощь – чем они там занимались – непонятно, но дети со свежими царапинами всё же были спасены. Потом Дубровский, смущённо улыбаясь, вытаскивал Екатерину. Чусовой и Ершов шли тараном, буквально продавливали тропу, остальные просачивались за ними. Лида постоянно пересчитывала подопечных, пару раз срывалась назад, вытаскивала отстающих, кудряшки выбились из под берета, она возбуждённо дышала.
– Теперь ты.
– Не стоит, Лидия Андреевна. Я потерплю, это не больно.
– Садись говорю! – рассердилась Лида и Марика как ветром сдуло с косогора.
Красноармейцы сидели кучкой, с интересом поглядывали на подкрепление – неужели это в самом деле происходило.
– Как настроение, бойцы? – поинтересовался Шубин.
– Отличное, товарищ лейтенант! – неуверенно отозвался Карякин.
– Мы для вас обуза? – спросила Лида. – Простите нас, пожалуйста. А далеко до наших?
Разведчики воздержались от комментариев – уж больно не добро поглядывал их командир.
– Лидия Андреевна, а у нас покушать ещё осталось? – пряча глаза спросил ушастый Коля. – Мы ещё не ели сегодня.
Воспитательница смутилась, погладила мальчика по голове – с кормлением было туго.
– Маленький, растёт ещё, – буркнул Чусовой.
Разведчики улыбнулись.
– Ну что, мужики, поделимся с нашим светлым будущим? – объявил сержант, стряхивая со спины вещмешок. – Давайте, у кого, что осталось – мечети на стол, пусть детвора покушает.
Продуктов было с гулькин нос, последние крохи: пачка галет; банка тушёнки, выданная по большому блату – только привилегированному сословию. У детишек разгорелись глаза, они подползли ближе, неуверенно косясь на воспитателей.
