В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
– Ступайте осторожно, за взрослыми и помните, что мы с Екатериной Фёдоровной не можем вас всех держать за руки.
Ребятня притихла, ступали опасливо, под ногами откровенно чавкало, пискнула Владлена, испачканная зелёнкой – нога чуть ли не по колено погрузилась в сырой лишайник, ахнул плохо подстриженный Васечка – схватил девочку за косичку – это было больно, но правильно, пострадавшая заверещала, ногу кое-как вытянули из опасной зыби. Вскоре сделали остановку, провели инструктаж о соблюдении тишины и недопустимости лишних движений.
Эта нервотрепка продолжалось полчаса, потом болото закончилось, отдохнули на травянистом склоне, дети сидели кучкой, одними ккал давали воспитатели. В округе царило подозрительное спокойствие, тишину нарушали только звуки орудийной канонады далеко на юге. Гнать детвору без отдыха было бы жестоко – детдом не сахар, но всё же не школа по физической подготовке. Кто-то уже дремал, остальные уходили в себя, замолкали. Было в этой картине что-то тягостное – дети всё понимающие, рано повзрослевшие, у каждого в жизненном багаже собственная драма, но ещё не способные принимать решения и действовать согласно обстановке.
– Дядя Глеб, а мы скоро придём? – спросил мальчик по имени Дима – стрижиный и в нарядной кофте, почерневшей от грязи.
– Какой он тебе дядя Глеб? – нахмурился Павлик. – Он – товарищ лейтенант, представитель среднего комсостава Красной Армии.
– Но он просил так называть… – смутился Дима.
– А голова у тебя есть?
Разведчики засмеялись.
– Скоро придём – не волнуйтесь ребята, – улыбнулся Глеб. – Но какое-то время ещё погуляем и побегаем. Не возражаете?
– Мы сильные, справимся, – уверил Павлик.
Катя Литвиненко общалась с Дубровским – говорили приглушённо, тактично, улыбались, очевидно, нашлась тройка-другая общих тем, а разведчики поглядывали на них с неодобрением, хотя никто не стал бы возражать, окажись сам на месте Дубровского.
– Отдохните, Лида, – посоветовал Шубин.
– Это неназойливая опека, – возразила женщина присаживаясь на сухую траву. – Это то, за что мне платят, вернее, платили зарплату в детском доме, но я люблю детей – занималась бы этим и без денег.
– Вы, наверное, школу окончили с золотой медалью?
– С чего вы взяли? – она задумалась – стоит ли обижаться.
