В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
На открытой местности их перебьют как куропаток. А где блуждают люди Климова – черт знает! Вот так и теряет разведка лучших бойцов – потому что башка не думает и все настроено на русский авось!
Забегал народ на другой стороне дороги. Загорланил офицер в приказном тоне. Заматерелость полицаи, не зная, как себя вести в этой ситуации. Несколько человек побежали во двор, рассыпались на открытом пространстве. Другие кинулись обратно на дорогу.
– Я вижу их! – истошно заголосил полицай, судя по голосу, – Еще мальчишка, но наблюдательный.
Остальные их еще не засекли, но уже открыли огонь. Пули свистели над головами, стрясали листву с дерева, до которого оставались считаные метры. Вспышки разражались в темноте.
Противник укрылся за грузовиком, оттуда изводил боезапас, те, что убежали во двор раньше, теперь спешили обратно, просачиваясь через калитку. Поблёскивали в лунном свете стальные каски, закружил водоворот, кувыркнулось земля. Глеб скатился к дереву, искромётно выразился Чусовой передёргивая затвор.
– Мужики, огонь!.. Не подниматься, отползаем к лесу.. Прикрывайте друг друга.
Глеб дополз до дерева, раскинул ноги. Пули тесали кору с разросшейся осины, выбивали брызги дёрна. Дубровский и Чусовой успели отползти – они находились на открытом пространстве, огрызались короткими очередями. Отросток корневой системы возвышался над землёй бугристой змейкой, Глеб упёр в него дисковый магазин для устойчивости, от пота взмокла пилотка, надвинутая на лоб.
Русская матерщина висела в воздухе – какая трогательная дружба народов. Огонь ППШ загнал противника за грузовик, автоматического оружия у них, похоже, не было – только карабины «маузер». Пули крошили деревянный борт грузовика, рвали металл, разлетелось стекло в кабине, машина просела – колесо порвалось в лохмотья. Выскочил из-за капота какой-то храбрец, вскинул карабин – как же не выслужиться перед господами немцами и опрокинулся, выронив маузер.
