В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
По команде солдаты выбежали из-за машины, но встретили плотный огонь, охнул раненый, остальные побежали обратно, оторвалась искорёженная пулями крышка капота, забилась в воздухе.
– Резьба по металлу, товарищ лейтенант! – засмеялся Дубровский – нашёл время для шуток.
Выдалась минутка, Глеб обернулся: часовой отползал, таяло в дымке серое пятно, забились язычки пламени из ствола, не стал дожидаться ответа – перекатился. Что-то выросло в стороне, пронеслось как ракета, упало – Дубровский, закатился за стог сена – укрытие, конечно, знатное.
Какие планы, ребята? Обогнуть сарай, полюбоваться на разведчиков с другого фланга?
Дурной пример, был видно заразительным – упругое туловище уже карабкалось по приставной лестнице. С физической подготовкой у полицая было всё нормально, а вот с мозгами… Скрюченная фигура отчётливо выделялась на фоне фиолетового неба, пуля нашла предателя, когда он уже готовился прыгнуть на конёк – нога сорвалась с последней перекладины, он закричал благим матом, загремел вниз, сбил своего товарища, лезущего следом.
Вот шельма!"
"Автомат дёргался в мозолистых руках, при этом Силантий визжал как лесопилка, пользы от него не было совершенно.
Противник всё же решился: Все выжившие – человек восемь или десять выбежали из-за машины и бросились в атаку, паля на бегу. Они кричали с истеричным надрывом даже немцы.
