В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
– Каски наденьте! – скомандовал Глеб. – И чтобы головы торчали.
– Э-э-э, у вас всё в порядке? – прокричали с причала.
– Да… – отозвался Глеб. – Балуемся.
– Не балуйтесь, девочки, – засмеялись сослуживцы.
Разведчики перевели дыхание. Постовых ликвидировали, окровавленные трупы свозили под ноги, убрать их было невозможно, с жутким соседством приходилось мириться. Бойцы ещё подрагивали от возбуждения, по очереди приседая, надели немецкие стальные шлемы, затянули под подбородком ремешки.
– Приготовиться к бою! – горло скрутило, слова давались с трудом.
– В кого стреляем-то, товарищ лейтенант? – слабым голосом спросил Карякин.
– Кого надо, того и будем, боец. Наберись терпения… Уж что-что, а мишени нам обеспечат.
На правом берегу из-за леса показались несколько машин, с зажжёнными фарами, шевелилась в полумраке масса людей – пехота. Колонну обогнали мотоциклисты, вырвались вперёд, исчезли за домами, снова возникли на открытом пространстве, повернули к реке, у переправы мотоциклеты остановились, продолжали гореть мощные фары.
Глава пятая"
"У переправы накапливались войска, гудели грузовики, ждали подхода растянувшейся колонны, танков действительно не было, но имелись двухтонные грузовики, несколько полевых орудий в качестве прицепов, пехотная часть до батальона – уже достаточно рассвело, чтобы всё это разглядеть. Солдаты на причале вылезли из своих мотоциклов, дружно смотрели на другой берег, у разведчиков это не вызывало возражений.
– Эх, наши так и не подошли, – тоскливо вымолвил Карякин, припадая к пулемёту. – Ладно, сами справимся – не маленькие.
– Терпение и труд – всё перетрут, – напомнил Климов.
– Точно, сержант… Наши подойдут, – процедил Шубин. – Обязательно подойдут. Нужно лишь малость продержаться.
– Продержимся… Мандражит что-то, – признался Чусовой. – Такая мощь надвигая, как устоять?
– Всех мандражит, – отозвался Карякин. – А что ты хотел, Витя?..
