В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Примерно через час вскрылся неприятный факт – дорога на север оказалась закрыта, немецкие части просачивались за Днепр дальними огородами, вклинивались вглубь Смоленской области. На севере генерал майор Рокоссовский немыслимыми усилиями удерживал Ярцево. На юге, по Смоленской дороге 16-ая и 20-ая армии выходили из окружения, вели беспрерывные фланговые бои, а между этими участками обживались немцы. Часть их пришла с севера, в обход осаждённого Ярцево, другие прорвались с юга из Починка, судя по наличию добровольные местной полиции, они здесь хозяйничали уже не один день.
– Обживаются, сволочи, на нашей земле, – ревниво пробурчал Чусовой.
– Из этого района наступать они не могут, – объяснил Глеб. – Это случайное разрозненное подразделение. Удары наносятся на Ярцево и южнее – вдоль дороги, которую мы разблокировали. Здесь у них что-то вроде отстойника. А если накопят силы, дождутся подхода свежих частей, то могут нанести фланговый удар. Через поле не пройти – видите, мотоциклетный пост выставили, снять его можно, но будет шум и в чистом поле нас перестреляют.
Больше часа тащились краем поля, повернули на север, через ельник и снова зашли в тупик у обрыва, через звонкую речушку. Лежали в траве, скрипели зубами, здесь расположилось ещё одно немецкое подразделение – пулемётчики в касках наблюдали за местностью, солдаты купались в реке, живо обсуждали свои насущные дела, беззаботно смеялись, в отдалении стоял бронетранспортёр – из люка торчала голова, правее на обрыв карабкались трое коротко стриженных молодчиков, по пояс голые, с автоматами, побрели в лес справлять большую нужду.
– Можем ликвидировать, товарищ лейтенант, – намекнул Климов. – А потом опять в бега.
– Можем, Алексей, дело необременительное и со всех сторон приятное, но в корне бессмысленное – фашистов меньше не станет, а нам когда-нибудь откажет удача.
