В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Так что уйми свои страсти. Молчим в тряпочку и отползаем дальше на восток.
– Товарищ лейтенант, так и до Москвы дойдём.
– Надо будет – пойдём до Москвы. Давай без пререканий, сержант, а то чует моё больное сердце, что нам отсюда не выбраться.
Враг был везде, гудело и лязгало всё окружающее пространство, треск мотоциклетных моторов разрывал барабанные перепонки, риск прямого столкновения становился реальным. Часть пути прошли по оврагу и снова север оказался недосягаем. Чёрные мысли забирались под черепную коробку, уже понятно, что не стоило уходить от Днепра, если немцы нажмут на Ярцево, никакой авторитет военачальников не спасет и Красная Армия покатится на восток, как пустая бочка, тогда придётся уходить в партизаны.
Гипнотизирование карты не спасало, три часа назад они находились на одном меридиане с Ярцево, теперь сместились на восток, выбираться придётся в северо-западном направлении, это выглядело полным безумием. Невидимые лешие тащили в чёрную чащу, снова расступился лес, заблестела речка, скованная травянистыми обрывами, через водную артерию был переброшен бревенчатый мост.
– В Вязники подались, – прокомментировал Климов. – Вы заметили, что у офицера на околыше череп со скрещенными костями.
– Заметил, Алексей. У солдат в мотоциклах на касках руны в форме молний – это подразделение СС, с некоторых пор у этой нацистской пакости появились свои вооружённые силы.
"– Давить их надо, товарищ лейтенант, – подал голос Конторович. – Говорят, они евреям отказали в праве на существование: одних расстреливают, других сгоняют в гетто.
– Всех фашистов надо давить, – отозвался Глеб. – Но этих особенно. Ладно, не до них. Заскочим в деревню, если там нет фрицев, спросим дорогу. Крестьяне обязаны знать как выйти к Ярцево.
