В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Показался солдат с МР 40 на груди, вытолкнул из палисадника пожилого мужчину и засмеялся.
– Ипатий, что вы делаете? Куда нас тащат? – пронзительно кричала женщина. – Ты же сам из нашей деревни. Что творишь, ирод ты проклятый? Мы живём, никому не мешаем.
– А ну цыц, Глашка!.. Разоралась тут!.. Совсем не пуганная?.. Не боишься, что пристрелю?.. Не посмотрю, что у тебя детки малые, – гремел прокуренный бас. – Эй, граждане!.. Слушай сюда внимательно!.. Объявление делать буду!.. Чтобы через пять минут все собрались у амбара.
Очевидно, в акции принимали участие не только военнослужащие ваффен СС, но и новоявленные полицейские – они мелькали между избами, одетые в штатское с повязками на рукавах.
– Что делать, товарищ лейтенант? – ёрзал от нетерпения Климов. – Смотрите, ведь всех собрали, ни одного мужика призывного возраста – одни калеки.
– В армии, все наши мужики. Думаете им немец собрание будет проводить? Да хрен там, постреляют всех к ядрени-фени. Это же эсэсовцы звери Айнзац команды или как там её?..
– Климов, заткнись! – проскрипел зубами Шубин. – Ждите приказа, не бросим мы своих."
"Он лихорадочно размышлял: «Проводить политинформацию и агитировать за власть немцы, скорее всего, не будут. Обычная карательная акция, один из элементов тактики выжженной земли.
