В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
– Глашка, не ругайся, а то сейчас открою и лично на кусочки порублю!
Офицер нетерпеливо щелкнул пальцами, один из автоматчиков, сравнительно молодой очкарик, забросил за спину МР 40, вразвалку подался в сторону, нагнулся, стал натягивать на спину заплечную часть ранцевого огнемета, подскочил товарищ, помог ему взгромоздить стальную конструкцию, солдат придавил указательным пальцем дужку очков к переносице, стал что-то подкручивать в баллоне, потом поднял боевую часть с раструбом, двинулся к амбару, широко расставляя ноги.
Прицельный выстрел швырнул очкарика на землю, слетели очки с деловой физиономии, испуганно отпрыгнул офицер, оказавшийся рядом, словно в этом было что-то заразное. Наконец-то! Разведчики открыли бешеный огонь, били с упоением, помогая делу добрым словом. Подзаборная брань тонула в грохоте выстрелов.
– В амбар не попадите! – кричал Шубин.
Азарт пьянил, он вскочил на колено, так было легче стрелять и обзор расширился, стегал короткими, но частыми очередями.
"Разведчики кинулись к деревне, раздались одиночные выстрелы – добили раненых, злобно оскалился подстреленный роттенфюрер, изливший из организма всю рвоту, Чусовой ударил его сапогом по каске, а когда тот откинулся – добил выстрелом в голову.
