В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Шубин подбежал к офицеру – жилистый немец с тонким аристократическим лицом был ещё жив. Когда началась стрельба он упал в траву и остался ждать, пока всё кончится. Но финал оказался нежданным и это было невероятно, офицер не пострадал, он пытался встать, но отказали ноги, пальцы судорожно вытаскивали парабеллум из кобуры, Глеб дождался пока он вытащит оружие, пнул немца по руке – пистолет зарылся в траву. Гауптштурмфюрер вскричал от боли, схватился за пострадавшую конечность, он плохо понимал, что происходит, глаза блудливо бегали.
– Нет-нет!.. вскричал он на ломаном русском, когда Шубин поднял автомат. – Вы не иметь право это делать, я просто выполнять свою работу. Это есть моя работа… вы понимать?..
От удивления чуть челюсть не отпала. Глеб опустил автомат:
– Ничего себе заявочки!
– Да-да! – возбудился эсэсовский офицер. – Я требовать передать меня немецкий сторона, иначе вы обо мне крупно пожалеть!
– Я не ослышался, товарищ лейтенант? – прихрамывая подошёл Дубровский. – Что этот гад сейчас сказал?
– Именно то, что ты услышал, – ухмыльнулся Глеб.
– Жалко, – вздохнул Влад. – А так хотелось отправить его к чертям собачьим, – и вдруг переменился в лице – куда испарились добродушие и интеллигентность? – Ты что несёшь, падла?.. – он вскинул автомат. – Передать тебя немецкий сторона?.. Не иметь право тебя убить?.. Да мы иметь право всю вашу долбаную Германию порвать на мелкие кусочки!
– Не сметь! – взорвался офицер, засверкали глаза.
Череп просто лопнул от переизбытка свинца, Дубровский оборвал стрельбу, перевёл дыхание:
– Не могу поверить, неужели он и вправду так считает?
– Ну и зря, – бросил сержант Климов, пробегая мимо. – Могли пообщаться с человеком, вдруг сказал бы, что ценное.
Дубровский отвернулся присел на корточки, Климов выдернул засов, отбросил его в сторону, стал открывать скрипучие створки.
– Товарищи не бойтесь, это Красная Армия. Вам уже ничто не угрожает.
Взбудораженные сельчане выбежали наружу, заплакали от радости, бросились на шею чумазым разведчикам. Одноногий инвалид сел на землю, стал растирать кулаками слезящиеся глаза.
– Родненькие, вы наши!.. – басом вскричала раскрасневшаяся Глафира.
Накинулась на оробевшего Баттахова, схватила его за уши, чуть не оторвалась от земли и стала целовать взасос.
