В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
– Зачем они в Вязники поехали? – у Конторовича дрогнул голос. – Не к добру это, товарищ лейтенант. Что-то мне подсказывает, что мы не спросим дорогу.
– Отставить сомнения и предчувствия! По команде – через мост и в лес. Идём вдоль дороги, на проезжую часть не суёмся. Так, осмотрелись ещё раз… Встали… Пошли!
Девять человек схлынули с пологого склона, перебежали звонкую речушку и дружно растворились в кустарнике. Чуть её не отказала Конторовичу – немцы не проехали мимо Вязников, это была зондеркоманда СС. Именно в эту деревню, не обозначенную на карте, лежал их маршрут.
– Товарищ лейтенант, что там происходит? – заволновался Климов.
– До опушки! – скомандовал Шубин. – Рассредоточится, из леса не выходить.
Разведгруппа пересекла дорогу, растворилась в кустарнике.
Происходило что-то страшное. Слева на склоне, где просто к дороге плевался в деревню, стоял Опель Блиц, судя по всему пустой, двери кабины были распахнуты – кому охота сидеть в машине, когда вокруг такая природа. Неподалёку, на травянистый лужайке стоял мотоцикл – двое немцев курили, лениво обмениваясь репликами, третий солдат, в украшенной рунами каске, сидел в коляске за пулемётом, ещё один мотоцикл расположился у амбара, там наблюдалась схожая картина – прохаживался офицер в фуражке, с лихо заданной тульей, наслаждался одиночеством и освежающим ветерком, постукивал прутиком по сапогу.
