Может быть, Андрей прав и мне тоже стоит подышать? Пройтись и успокоиться. А когда вернусь, мы с ним нормально обо всем поговорим. Обсудим.
Выключаю на кухне свет и возвращаюсь в прихожую. Потуже затягиваю пояс пальто и выхожу на лестничную клетку.
Вызываю лифт, а когда створки разъезжаются, вижу перед собой Андрея.
Он бросает на меня подозрительный взгляд.
– Ты куда? – выходит из кабинки, оказываясь так близко, что мне приходится слегка отступить.
Такая от него сейчас энергетика прет, что пальцы на ногах подгибаются. Он до сих пор зол. Но теперь четко контролирует каждое свое движение и слово.
Я несколько раз твержу про себя «прости», но вслух этого не произношу. Честно говоря, пока я вообще не знаю, что нужно сказать. Как вообще все это можно исправить? С чего начать? Может быть, он сам?
Внимательно вглядываюсь в его лицо и понимаю, что нет. Он так и стоит немного прищурившись. Челюсти сжаты, на лбу от недовольства проступила складка.
Несколько хаотично взмахиваю рукой, будто хочу сказать что-то очень эмоциональное, но выдаю только:
Андрей делает еще один шаг, оттесняя меня к холодной стенке подъезда. Не верит?
– Правда прогуляться, – пожимаю плечами в свое оправдание, сильно-сильно закусывая нижнюю губу. – Пойдем? – протягиваю ему ладонь.
Андрей отступает, пропускает меня вперед. Его палец упирается в кнопку для вызова лифта, и тот не заставляет себя долго ждать.
Когда двери кабинки схлопываются, меня затягивает в пучину сожаления. Приподымаю голову, чтобы лучше видеть его лицо, и невольно приоткрываю губы в ожидании поцелуя. Я так хочу покончить с этой ссорой, но пока не понимаю, как это сделать. То, что мои слова оставят отпечаток на наших отношениях, неизменимый факт.
Кладу раскрытую ладонь на мужскую грудь под распахнутой курткой и прикрываю глаза. Упираюсь лбом в его плечо. Тяну носом запах парфюма и крепко стискиваю зубы, чтобы снова не расплакаться.
– Прости меня, – шепчу, закусывая губу.
Напряжение нарастает, становится ощутимым, облизывает кожу на шее. Я дергаюсь, сжимая в кулак воротник черной куртки Андрея.
Тишина угнетает. Мне так больно. Очень.
Мы стоим не двигаясь. Я льну к нему всем телом, но в ответ получаю немое сопротивление и отстраненность. Панкратов сейчас как каменная глыба. Все ему нипочем.
Лифт ползет слишком медленно, каждая секунда равна часу.
Из глаз снова брызгают слезы. Мои плечи подрагивают. Прикусываю кончик языка, чтобы не издать и звука, именно в этот момент пузырь лопается.
