Все это болталось и болтается на этапе размышлений. Меня просто захватила паника. Настолько сильная, что вычленить из собственных же мыслей что-то рациональное было невозможно.
Перед глазами только и мелькали картинки моего детства. Несостоявшегося детства, когда приходилось быть старше, чем ты есть. Лишний раз не плакать и ничего не просить. Слушать маму, помогать ей. Взвалить на себя груз воспитания младших сестер, потому что так надо. А потом вырасти и понять, что ничего тебе не надо. Ни семьи, ни детей. Ничего.
Меня невероятно устраивали наши с Андреем отношения. Мы были вдвоем, и нам было хорошо. Может это и эгоистично, но покажите мне хоть одного человека, кто в какой-то мере не эгоист…
А теперь… теперь я снова должна нести ответственность не только за себя, и это пугает. Так сильно пугает.
Что, если я и правда не смогу полюбить этого ребенка? Что, если у меня не проснется этот самый материнский инстинкт? Что тогда-то делать?
Как с этим жить? Как жить с осознанием, что ты полное дерьмо?
Да, вот такая она я. Жалкая, слабая и, видимо, не умеющая нести ответственность.
Следующий час я костерю себя на чем свет стоит и слоняюсь по квартире. Чувство вины во мне вопит настолько громко, что хочется зажать ладонями уши, чтобы больше этого не слышать. Только вот не помогает. Внутренний голос так просто не заткнешь. Несколько раз пытаюсь позвонить Андрею, но он скидывает вызов. Сглотнув скопившуюся во рту горечь, набираю сообщение о том, что была не права.
Отправляю. В ответ тишина. Он даже не прочитал.
Руки начинают дрожать. Эмоции душат. Кончики пальцев покалывает.
Нужно чем-то себя занять. Срочно. Иначе я действительно сойду с ума.
Собравшись с силами, подметаю и смахиваю в ведро осколки стеклянных баночек из-под приправ, а потом избавляюсь от тестов, что до сих пор валяются в ванной.
Ставлю чайник. Не то чтобы я хотела пить чай, просто если Андрей вернется…
Если вернется – эта мысль меня не покидает. Что, если это конец?
Бросаюсь к телефону, листаю сообщения в мессенджере. Он так и не прочел. Отбрасываю смартфон на подоконник и снова плачу. Реву белугой. Так хочется что-нибудь разбить, но я же только все здесь прибрала. Крепко сжимаю в руках кухонное полотенце. Взгляд прилипает к окну. Точнее, к детской площадке, на которую выходят некоторые окна нашей квартиры.
Ребенок. Это же не плохо? Наверное.
Выдыхаю. Очень хочется позвонить маме, посоветоваться, но этим я сделаю только хуже.
