В салон возвращаюсь в уже более стабильном состоянии. Уверенность, что до дома мы точно доедем без скандала, закрепляется на подкорке.
В квартире Токарева сразу же запирается в ванной. Стою у двери все время, что там шумит вода. Но даже этот звук не в состоянии перекрыть ее рыдания. Я отчетливо слышу, как она плачет. Нет. Воет. Громко и надрывно.
Зарываюсь пятерней в волосы и иду на кухню.
Я не ожидал, что все получится именно так. Не думал об этом. Никогда.
Дети были где-то за гранью моего мира. Чем-то далеким и в ближайшее время неактуальным. Но все вышло, как вышло.
Опускаюсь на стул, упираясь локтями в колени. Кисти, сцепленные в замок, болтаются в воздухе.
В прихожей слышится шорох. Дверь в ванной распахивается. Поворачиваю голову. Еся появляется в проеме кухне через минуту. Замирает, хватается рукой за косяк. Впивается пальцами в деревяшку. Смотрит на меня своими заплаканными глазами.
У нее губы дрожат. А я даже сказать ничего не могу. В башке какой-то вакуум.
– Присядь, – перекатываю эти слова на языке, чувствуя сухость во рту.
Она шмыгает носом и садится напротив. Нас разделяет стол. Складывает руки на колени.
Резким движением подаюсь к ней и переставляю стул ближе. Касаюсь ее ледяных пальцев. Сжимаю совсем чуть-чуть.
– Давай поговорим спокойно.
– Давай, – выдыхает. – Я не готова.
Снова начинает старую шарманку.
– Понимаю. Не принимай решения сгоряча. Давай дождемся точных результатов. Я во всем тебя поддержу. В любом твоем решении.
Я, конечно, лукавлю. Можно сказать, даже жестко вру. Но ей об этом знать необязательно. Ее решение, по крайней мере то, о котором она твердит сейчас без остановки, мне не нравится. Но устраивать сейчас скандал и убеждать ее, что так делать нельзя и она хочет поступить неправильно, – сущий бред. Не поможет. Только хуже станет.
– Ладно, – часто кивает. – Завтра придет результат.
Она смотрит в пол. Что-то бормочет, а потом спрашивает:
– Зачем тебе это? Я не понимаю. И чувствую себя от этого еще паршивее.
– Ну он же наш, – пожимаю плечами и касаюсь ее живота.
На самом деле особо я ничего не чувствую. Во мне нет прилива нежности, трепета или какого-то осознанного понимания, что внутри нее зарождается жизнь. Для меня это просто факт, не больше.
Но и позволить ей принять решение, о котором мы оба после будем сожалеть, я тоже не могу. Кто-то должен быть сильнее и взять на себя ответственность за то, что происходит. В конечном счете это не трагедия. И мне очень не хочется, чтобы все в нее превращалось.
