С языка сразу же срывается один-единственный интересующий меня сейчас вопрос:
Сзади сигналят. Приходится выкрутить руль чуть резче и прижаться к обочине.
– Еся! – сквозь зубы.
Пальцы впиваются в руль. Я на таком нервяке, что даже мысли здраво выразить не могу.
– Что значит, наверное?
– Анализ еще не готов.
– Я не знаю, не знаю….
– Где ты? – Стрелка спидометра заходит за сотку. – Я приеду.
– Пожалуйста, Андрей, я тебя прошу, не надо. Я хочу побыть одна, – она всхлипывает, но пока старается держаться.
– Не делай глупостей, слышишь меня? Просто скажи мне, где ты?
А дальше ее прорывает. Кроме слез, всхлипов и шмыганья носом я больше ничего не слышу. Самого перетряхивает.
– Ты что-то сделала? – прищуриваюсь. Смотрю на притормаживающий поток машин впереди, но не различаю ничего кроме светящихся красным габаритов.
– Скажи мне, где ты, и сиди там. Я сейчас приеду.
Она снова отнекивается. Что-то бормочет. Не разобрать.
Ставлю телефон на громкую связь и захожу в iMessage. Открываю ссылку на карту. Во всем этом бреду я забыл, что еще пару месяцев назад включил на Еськином телефоне отправку ее геолокации себе.
– Сиди там, – повторяюсь и отбрасываю мобильник на пассажирское кресло.
Токареву нахожу в баре недалеко от универа, где она учится.
Еще на входе останавливаю пыл подскочившей ко мне официантки, сжимающей в руках меню.
Прохожу вглубь зала. Еська сидит за дальним столиком у окна.
На столе бокал красного вина. Рядом откупоренная бутылка.
Шумно отодвигаю для себя стул.
Еся поднимает голову, скользит по мне взглядом и снова концентрирует внимание на бокале.
– И? – бросаю телефон на стол и распахиваю куртку шире. Жарко.
– Так захотелось напиться, – ведет рукой по волосам, – но теперь же нельзя.
Она улыбается не по-настоящему и продолжает пялиться в одну точку.
– Ты можешь мне объяснить, что с тобой происходит?
Она вздрагивает. Смотрит на меня исподлобья.
– Мне не нужен этот ребенок, – давится словами, – я не хочу детей. – Сжимает губы в узкую полосочку.
– Ну, давай начнем с того, что в данной ситуации все же стоит сказать «нам», а не «мне».
Она пугливо дергается и замирает.
– Ты не можешь решать это одна. Несмотря на то, что тело все-таки твое.
Еська отводит взгляд.
– Я же говорила тебе, говорила! – повышает голос, привлекая к нам внимание людей за соседним столиком. Мечется. Торопливо пробегает пальцами по волосам, лицу. Снова смотрит на меня. Выжидающе. Словно хочет, чтобы я сейчас согласился со всем, что она говорит.
