Весна разносится по Ницце, где паруса яхт белели на аквамариновой воде Лигурийского моря. Теплые запахи цветов и солнечного света создают идеальную атмосферу для загадочной операции, которая готовится в глубокой тени дворца. Ветер шепчет слухи о несчастном рейде — а кто знает, может быть, именно здесь все и начинается......
Как бы вы отнеслись, Вяземский, к наличным?
— Не стану возражать… Ещё бутылочку? У меня есть восхитительный шато-фильго девяносто седьмого года.
— Нам с вами нужно помочь его императорскому величеству… Но с именем Кирилла Владимировича это не может быть связано.
— Понимаю… Группа русских патриотов, следуя священному зову мести за поруганную родину и так далее… Вы убеждены, что за это заплатят деньги?
— Заплатят, князь… Даю вам слово дворянина, — твердо ответил Волошин, покосился на запертую дверь бара и добавил, понизив голос: — И в твёрдой валюте.
Выслушав рассказ о визите мистера Брасса, Вяземский недоверчиво хмыкнул:
— Вдруг этот корреспондент наболтал?
— Нет, тут не болтовня, Вяземский. Тут деловое предложение. В таких случаях никто не будет выдавать письменных гарантий… А потом… Может быть, вы знаете другой способ получить деньги, князь?
У Вяземского на губах показалась неопределенная усмешка. Он подумал: не стоит ли осадить спесивого, непомерно задирающего нос Волошина, вообразившего, что он пуп земли?
Рассказать ему о разговорах, которые ведет князь Вяземский с инженером Арбеновым? Если груз будет найден, перспективы здесь откроются самые заманчивые.
Но перспективами, к сожалению, нельзя было погасить вексель, срок платежа по которому наступал через неделю. Если этот вексель не будет оплачен, бар, к которому князь Вяземский стал уже привыкать, пойдет с молотка.
— Пока мы получим за комиссарика твердую валюту, придется вложить в дело собственные франки. Я, к сожалению, в данное время не располагаю.
— Деньги на операцию будут. Это моя забота.
— Какая же забота моя? — деловито спросил Вяземский.
— Найти надежных людей. Переговорить с ними от своего имени и заручиться согласием. Меня здесь все знают, и любой разговор, который я буду вести, непременно свяжут с особой его величества. Когда надежные люди будут подобраны, я включусь в операцию.
— Понимаю, генерал… Есть подходящий человек.
— Кто?
— Эльвенгрен Георгий Евгеньевич… Из остзейских баронов, бывший штаб-ротмистр.
— Переговорите с ним, Вяземский… Это очень подходящая кандидатура. Если понадобится, упомяните в разговоре о письмах, в которых он излагал Кириллу Владимировичу свои планы борьбы с большевиками. Планы остались нереализованными, но кое-какие субсидии, как я сейчас припоминаю, Эльвенгрен под них получил.
