Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
— Разве правилами запрещено выбирать удобную одежду? — я задала вопрос распорядителю, даже не оглядываясь на соперниц.
— Конечно можно. Все что хотите, лишь бы вам было удобно, — он только руками развел, скользя взглядом по моему облачению.
Почему мне всегда кажется, что он от души веселиться, когда меня видит. Я такая смешная?
Разобраться с эти вопросом мне не дали часы, висящие возле окна. Маленько окошко открылось. Оттуда выскочила кукушка, бодро откуковала и юркнула обратно.
— Пора, — торжественно объявил Барсон и распахнул перед нами дверь, ведущую на широкий двор, — всем удачи.
— Спасибо, — нестройно ответили мы и вереницей потянулись к выходу.
***
И вот стоим мы посреди двора. Солнце бьет прямо в глаза, заставляя щуриться и приставлять ладонь к глазам, чтобы хоть как-то прикрыться. В воздухе витает запах прелого сена и скотного двора. В пяти метрах от нас, под тканевым навесом возвышаются трибуны, на которых яблоку негде упасть. Народу набилось — тьма. Человек сто. И все хотят на нас посмотреть.
Не сказала бы, что это добавило уверенности. Я поняла, как себя ощущает товар на прилавке, мимо которого все ходят, все смотрят, норовят ткнуть пальцем и пощупать.
В самом центре трибун было выделено ложе для женишка и Смотрящих. Наместник с женой о чем-то тихо переговаривались, Джер с неприкрытым интересом рассматривал нас. На мне задержался, удивленно подняв брови, а я с вызовом вскинула подбородок и выдержала любопытный взгляд. Парень только усмехнулся.
Жених, как всегда, сидел с таким видом, будто хлебнул водицы из ночной вазы. Нахохлился, руки на груди сложил, и хмуро смотрел куда-то вдаль на парк, полностью игнорируя наше присутствие.
Вот что за человек такой? Мы тут ради него стараемся, наряжаемся, как дрессированные собачки выполняем задания. Девчонки вон травят друг друга изо всей дурацкой мочи, прочищая себе путь к сердцу блондина. А самому блондину хоть бы хны. Даже не смотрит в нашу сторону.
Такое чувство, что этот отбор ему вообще не нужен, как и все мы вместе взятые.
Это открытие меня обескуражило. Я украдкой оглянулась на остальных девушек. Похоже, никто из них не задавался вопросом что не так с женихом, и почему он вечно такой кислый, как перестоявшая опара. Никто этого не замечает? Или всем плевать?"
"Пока я размышляла о странностях отбора, распорядитель подошел к наместнику, переговорил с ним, довольно кивнул, вышел вперед и встал сбоку от нас, лицом к зрителям.
