Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
— Ну-ну, не пенься, — прикоснулась к широкой морде, аккуратно почесала между глаз, потом провела рукой по косматой шее. Вдоль загривка прощупывались жесткие пластины, а на холке торчали два черных шипа, которые я не заметила раньше. Ну и зверь.
Я гладила его по боку, приговаривая всякую ерунду, о том, что он самый умный, самый красивый, самый хороший, о том, как он мне нравится, как мы с ним сейчас будем кататься.
Не знаю, понимал ли зебраш мои слова, но слушал очень внимательно. Спокойный дружелюбный тон, ласковое прикосновение действовали на него, как на любое другое животное.
— Давай покатаемся? — доверительно в глаза заглянула, потрепала по загривку и пошла за седлом.
Приноровить его на спине у чудовища оказалось непросто. Я и так пробовала, и эдак, крутила его по-всякому, пытаясь разобраться в причудливой конструкции, в это время зверь терпеливо стоял, переминался с ноги на ногу.
Наконец, я сообразила накинуть две петли на шипы на холке, крылья, от которых никакого толку — на них не то, что не взлетишь, даже мух нормально не разгонишь — заправила в специальные прорези по бокам, затянула подпругу под круглым брюхом. Потом пришла очередь недоуздка. Справиться с ним оказалось проще — просто накинула на голову, и кожаные тесемки послушно легли на нужные места.
Я отвязала веревку от забора, стащила ее с зебраша и небрежно откинула в сторону.
— Прости, — потрепала его по шее, — я к обычному седлу привыкла, а что делать с тобой не знаю. Поехали что ли?
Дернула поводья. Животное по-прежнему стояло на месте, громко щелкая челюстями в тщетной попытке поймать комара.
— Вперед! — ударила пятками по бокам.
Снова нет результата. Теперь он чесал живот одной из задних лап, его тело изогнулось дугой, и мне пришлось припасть ниже, чтобы удержаться на нем.
— Мамочка! — завопила дурным голосом, цепляясь за него изо всех сил."
"Шестилапое туловище при беге извивалось из стороны в сторону, и у меня было такое ощущение, будто я скачу верхом на безумной гусенице.
