Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
— Как у остальных? Все справились?
— Никто еще не справился. Ты первая.
— Правда, что ли? — встрепенулась я, осматривая по сторонам.
— Твое испытание закончилось. Можем пройтись, — распорядитель сделал приглашающий жест.
— С удовольствием.
Во дворе творилось нечто невообразимое. Разномастное зверье бесновалось в загонах, рядом, заламывая руки от отчаяния, метались бедные всклокоченные, чумазые невесты. Кому-то удалось лишь приблизиться, кому-то накинуть седло, но ни одна из них и близко не подошла к моему результату.
— Ух ты, — восхищенно выдохнула, — а я, оказывается, молодец.
— Не то слово. Я тобой восхищаюсь, — вполне искренне отозвался Барсон.
Не знаю почему, но в этот момент мне захотелось посмотреть на Нольда, увидеть его реакцию. Однако обернувшись, наткнулась на мрачный взгляд.
Жених смотрел прямо на меня и явно не собирался восхищаться, скорее наоборот, желал меня немного придушить. Самую малость. Прямо поперек лба было крупными буквами написано «Ты меня бесишь!»
После прогулки верхом на зебраше в крови все еще кипел азарт и возбуждение, поэтому я не смогла удержаться, и послала воздушный поцелуй, прекрасно зная, что это взбесит его еще больше.
Публика, кстати, тоже мой жест заметила и пришла в неописуемый восторг. Раздались охи, ахи и снова загремели аплодисменты. Похоже, я — звезда. Так смешно стало, что поспешила отвернуться от трибун, чтобы не рассмеяться, громко, во весь голос.
Настроение было отличным.
Мы с распорядителем неспешно прогуливались по двору, останавливаясь то возле одного загона, то возле другого, а спиной я все так же чувствовала неотрывный взгляд огненного мага. Похоже, он наконец обратил на меня внимание. Рассмотрел сокровище, которое к нему в руки само шло. Оценил, так сказать, масштабы катастрофы. Только не понятно, мне самой надо радоваться этому надо, или плакать.
Я не оглядывалась, из принципа, решив, что не доставлю ему такого удовольствия.
"Во время прогулки я пришла к выводу, что мне повезло с зебрашем. Дурной, вечно куда-то несущийся, но хотя бы понятный. А вот что делать с двухметровым розовым комком, который достался Бренне? Она закинула ему на макушку седло и теперь в недоумении ходила вокруг, пытаясь сообразить, как забраться наверх.
