Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Надеюсь, его последняя команда «хорошенько повеселитесь» и есть задание, а иначе у меня крупные проблемы.
И, кстати, напрасно я боялась, что опять объемся пирожных. Конечно, столы с легкими закусками и угощениями стояли по периметру зала, но я даже смотреть в их сторону не могла. От волнения мутило, но надо было что-то делать. За стояние у стеночки баллов не начислят.
Собрав в кулак всю свою волю и упорство, я шагнула вперед и попыталась улыбнуться, мечтая лишь о том, чтобы мое перекошенное лицо не распугало всех этих празднично разодетых счастливых людей.
Первым меня пригласил худенький старикашка — лорд какой-то там. Такой мелкий и верткий, что мне показалось, будто танцую с нашим местным припадочным из Боунса. У того был такой же залихватский вид и седая лысина, покрытая жиденькими волосинками. Лорд постоянно болтал о своем поместье, о торговле, о ценах на зерно, и выделывал вокруг меня такие кренделя, что я только диву давалась, как это он до сих пор в узел не завязался. Кстати, именно это его и спасло.
Я действительно плохо танцевала. Уверена, что все остальные справлялись, гораздо лучше — мимо нас то и дело вихрем проносились веселые пары, слышался непринужденный смех.
Мне оставалось только скрежетать от бессилия зубами и пытаться хоть как-то удержаться на плаву. Что же меня маменька не заставила выучить хоть пару достойных танцев? Может тогда я смогла бы проявить себя достойно в этом испытании.
Оказалось, что танцы — это не самое страшное. В перерыве между ними надо было стоять и общаться с придворными дамами! Каков же был мой ужас, когда я поняла, что ничего не знаю о том, какая портниха шьет лучшие сумочки, какие цвета будут в моде этой осенью! Постояв рядом с одной группой я так и не смогла сказать ничего вразумительного, поэтому извинившись побрела к следующим.
И мне опять было нечего сказать.
