Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
Настроение немного приподнимается и становится еще лучше, когда педиатр выдает нам желанную справку, что мой Тимошка здоров, и мы можем возвращаться в сад.
На радостях по дороге домой даже заглядываю в кондитерскую за пончиками.
Увы, возле самого подъезда мне приходится напрячься.
Я узнаю его сразу. Того самого первого курьера, который не похож на курьера. Именно он привозил перчатки от Воронцова.
Товарищ по-прежнему не похож на почтальона.
– Варвара? – заметив меня, подает он голос. – Я от Виктора Андреевича.
Я не спишу вступать в беседу, только внимательно разглядываю посыльного.
– Не могли бы вы открыть дверь, у меня для вас есть кое-что, но лучше будет если я сам занесу.
– Мне ничего не надо, – отбояриваюсь я.
– Вы же не хотите, чтобы меня уволили? – поднимает он брови, и я сдаюсь.
Прижимаю ключ-брелок к детектору домофона, а курьер в дорогой дубленке вытаскивает с заднего сидения джипа большую серебристую коробку. Она узкая, длинная и перевязана розовым бантом.
Дежавю.
Поднявшись вместе со мной, парень оставляет коробку и испаряется, а я пишу Воронцову: «Мне не нужны ваши подарки!».
Через несколько напряженных минут приходит ответ: «Ты, видимо, еще не открывала, да? Я позвоню тебе попозже».
Отбрасываю телефон и хмуро разглядываю блестящую упаковку. Что ж там такое, что Виктор так в себе уверен. И как я ни объясняю себе, что мне не интересно, как ни отвлекаю себя домашними делами, накормив Тимку, я возвращаюсь к коробке.
Сама не понимаю, как это происходит, но я тяну за атласный бант.
Глава 51
С замиранием сердца откидываю глянцевую крышку и застреваю взглядом на лежащей на папиросной бумаге веточку оранжерейной лаванды. Она такая изящная, хрупкая и трогательная, как напоминание о лете, что руки подрагивают, когда я достаю ее, чтобы не сломалась. Лаванда тонко пахнет, и в голове роятся мысли: ее же не обязательно возвращать?
Отложив эту прелесть в сторону, я с шуршанием сдвигаю бумагу и возвращаюсь взглядом к содержимому коробки.
И обомлеваю.
Девичий чистый восторг заполняет душу.
Нежно-голубой плотный шелк как раз под цвет моих глаз.
Платье.
Глажу его кончиками пальцев и не решаюсь вынуть, чтобы рассмотреть. От него за версту пахнет роскошью, изнеженностью, ковровыми дорожками, лимузинами и дорогим шампанским.
Не выдержав, я сбегаю из спальни, но снова и снова возвращаюсь. Так рядом с платьем и застает меня вернувшаяся с работы пораньше мама.
– Варя! – ахает она. – Какая красота! Откуда это?
Я в панике.
