Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
Для Воронцова рано, кто там еще? Накидываю рубашку и бегу к двери, молясь, чтобы мы никого не залили, чтобы Тимошка не бросался из форточки куриными костями и не пел опять в воздушную вентиляцию в туалете, пугая той-терьера над нами…
Слышу, что из ванной доносится шум воды и вопли про Акуленка-туруру…
Кошмар…
В дверной глазок ничего не видно, и я готовлюсь к худшему. Соседка сверху неплохая в общем-то женщина, но очень нудная…
– Кто там? – спрашиваю напряженно. Времени и так мало, и если это Антонина Ивановна…
– Варя, открывай, – знакомый голос приносит одновременно и облегчение, и панику.
Зачем он приехал так рано?
– Варя, – напоминает Воронцов о том, что он все еще за дверью и никуда не испарился.
Нервно оглядываю себя. Так, рубашка вроде закрывает все неприличное.
Может, хоть Виктор уговорит Тимошку надеть чертов костюм…
На выдохе распахиваю дверь, и Воронцов как обычно мгновенно оказывается в квартире.
Понятно, почему в глазок было ничего не видно. В поднятой руке него что-то большое, черное и шуршащее. Он вешает это на вешалку, и я не успеваю понять, что это.
– Проходите, – запоздало бормочу я. – Вам придется подождать, могу пока чаю…"
"Все это я предлагаю груди Виктора, стараясь не поднимать глаз. От него сейчас особенно веет роскошью, дорогой жизнью и чем-то совершенно недоступным и неуместным в моей прихожей.
Хочу смыться в комнату, чтобы надеть платье и не сверкать голыми ногами перед Воронцовым, но внезапно Виктор притягивает меня к себе.
Обнимает крепко, зарываясь носом в волосы на макушке.
– Варь, это же та рубашка да? – хрипло спрашивает он.
Я не сразу дотумкиваю, что он имеет ввиду.
Да, он с этой рубашкой встречался, когда я у него в доме за Тиль приглядывала.
– Гольфиков не хватает, – договаривает он, и я наконец соображаю, что Виктор сейчас имеет в виду нашу первую встречу.
Горячая волна тут же заливает меня. Наверно, я сейчас красная как рак.
Да что же это такое? Мы ведь уже занимались кое-чем посерьезнее, а я по-прежнему из-за такой мелочи смущаюсь, хотя по-хорошему мне стоит разозлиться, вспомнив, как себя повел этот питекантроп.
