Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
И я очень хочу от вас освободиться. У меня перед вами нет никаких обязательств.
Воронцов засовывает руки в карманы пальто."
"Вот так лучше, а то только тянет свои лапы по поводу и без.
– У меня перед тобой есть. Варя… ты только не убивай меня сразу, ладно? – глухо просит Виктор, и я напрягаюсь.
Подобная просьба немного настораживает в любом контексте, а когда ее озвучивает Воронцов, мне хочется приголубить его сковородкой превентивно.
Он и так отличился, что Виктор еще выкинул?
– Я сорвался на тебя из-за того, что ты сказала, что я был первым, и я…
У меня снова немеют пальцы.
– Я не поверил. Меня задело, что это неправда. Я бы… Я разозлился. Очень. И натворил херни. Варь, я был не прав. Я знаю, что Тимка не твой сын.
Пульс бьет в ушах на критической скорости. Я почти глохну от шума крови в голове.
– И как вы об этом узнали, Виктор Андреевич? Сунули свой нос туда, куда вас не приглашали? – еле слышно проговариваю я.
Воронцов запускает пятерню в итак стоящие дыбом волосы.
– Я догадываюсь, что ты сейчас будешь… недовольна, – осторожно подбирает слова Виктор, а это значит, что я буду не просто недовольна, я взбешусь.
– Чистосердечное признание, ну и далее по тексту, – подталкиваю я его, чтобы уже понять, остался ли главный секрет секретом, а у самой коленки подгибаются. Родной там Тимка или нет, а он мой сын. Половинка моего сердца.
– Когда я немного… поронял вещи, – объясняет Виктор, а в переводе с Воронцовского на человеческий это означает «разнес все к чертовой матери», – Егор проявил инициативу.
– Что? – не сразу я врубаюсь, о чем говорит товарищ. – Какой «Лютик»?
– У брата Егора есть друг, владелец детективного агентства, – Виктор смотрит прямо в лицо, не похоже, чтобы он чувствовал вину за то, что влез в частную жизнь постороннего человека. – Они проверили его свидетельство о рождении. И его мать не ты, а твоя погибшая сестра.
Пытливый и даже немного обвиняющий взгляд Воронцова впивается мне в лицо.
– Почему ты не сказала?
Мысли в голове, скачут, как блохи. Не похоже, что он знает, кто отец. Ну да. Если этот чертов «Лютик» ограничился свидетельством о рождении, то там в графе «Отец» стоит прочерк.
– А должна была? Мой ребенок не имеет к вам никакого отношения! И не стоит втираться к нему в доверие. Он не игрушка. Хотя о чем это я? Вы свою дочь используете, чтобы добиться своего…
Гнев вспыхивает в чайных глазах, заставляя их темнеть.
Да. Знаю.
