Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
Варя, нам нужно поговорить. Я все знаю.
Глава 61
Мне хочется малодушно упасть в обморок.
– Все знаете? Отлично вам в дневник поставит моя соседка с собакой. Она как раз работает в школе.
– Варя, мне не нравится, как ты выглядишь, – продолжает хмуриться Воронцов. – Ты бледная и хрипишь.
– А мне не нравитесь вы у меня в квартире, но все коту масленица, правда? – огрызаюсь я, лихорадочно просчитывая в голове, мог ли Виктор узнать, что Тимка сын его брата.
– Варь, не надо так. Я…
– То есть вам меня шлюхой называть можно, а мне вам не радоваться – нет? – изумляюсь я такой наглости.
– Я такого не говорил.
– Но вели себя соответствующе. А теперь «прости-извини», дай обниму, и я должна утереться? – завожусь я.
– Варь, я уже признал, что идиот. Я не хотел…
Но меня уже несет. От гнева и от страха сразу.
– Не хотел, но сделал. Поступки говорят, сами за себя.
Теперь вскипает Воронцов непонятно с чего.
– Да вот на поступки ты ни хрена не смотришь! Тебе слова нужны! И я пытаюсь их сказать, но ты уперлась, как баран! Варя! Дай договорить, прежде чем казнить!
Отворачиваюсь от него.
Он еще и орет.
Ну если, верить Екатерине, то кричит Виктор, когда нервничает.
Это хорошо. Ему полезно. Отольются кошке мышкины слезки.
– Я не хотел говорить гадости, Варя. И я так о тебе не думаю, – сбавив тон продолжает Воронцов, обращаясь к моему профилю. – Я просто реально идиот. Ты такая милая была с Демидом, а от меня шарахалась, мне стало так хуево, когда я представил, что ты выберешь не меня, что мне захотелось удержать тебя любой ценой.
Психанув, я разворачиваюсь опять к Виктору.
Действительно идиот.
А еще бизнесмен.
– И решили купить? Разве это не предполагает, что я уйду, как только предложат больше? – поджимаю я губы.
– У меня много бабок, – мучительная судорога искажает его лицо. – Я бы боролся до последнего. И я помню твои слова, что с таким, как я, ты не будешь…
Надо же. Я думала, что его не задела… А они ему покоя не дают.
Тяжело вздохнув, Воронцов продолжает:
– Я поступил, как скотина, но я просто ревнивый идиот.
Удивительно. Появляется, чтобы вроде как извиниться, и вот уже незаметно мы переходим к требованиям.
– Не слишком ли много вы хотите, Виктор Андреевич? – почти совсем беззвучно вопрошаю я, потому что воспаленное горло от нагрузки почти отказывается работать. – Может, вам просто завести рабыню. Очень подходящая должность. Именно с нее нельзя уволиться. А я свободный человек.
