Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
– Был бы Тимка в саду, можно было бы подумать, если деньги платят нормальные. Сейчас-то о чем говорить? Меня начальница не отпустит. Конец года. Подбиваем все хвосты.
– В том и дело, что ребенка можно с собой взять. Это за городом… Но я уже отказалась, – заканчиваю я.
– Жалко. Тимке бы не помешал свежий воздух.
И мама туда же. Говорит словами Воронцова практически.
Но тему мы закрываем.
Перед сном снова разглядываю себя в зеркало.
И чего пристал?
Жена-красавица. Да и вообще кругом полно тех, кто за его предложение ухватится.
Должность аудитора, конечно, манит. А то я к тому моменту, как Тимка в школу пойдет, не смогу устроиться по специальности. Всю квалификацию растеряю.
Но общество Воронцова…
И потом с ним все равно придется пересекаться.
Мне будет неловко.
Виктор слишком откровенно стер границы допустимого. Я его знать не знаю, а он уже меня целовал и… трогал."
"Лицо вспыхивает при воспоминании о том, как в первую встречу Воронцов забрался руками ко мне под рубашку. Щекам становится горячо, когда следом всплывают мысли о поцелуе в его кабинете, и совсем жарко делается от того, что вытворял Воронцов сегодня.
– Доча, спишь? – заглядывает мама ко мне. – Ты не заболела? Вся красная…
– Нет, все хорошо, – блею я, как подросток, застуканный за неприличным.
– Я тут подумала… Соглашайся на это предложение, если оно еще в силе. Ну нянькой. Очумеешь в четырех стенах с активным ребенком, а у нас во дворе даже детской площадки нет. Все машинами забито. И сама подышишь. Бледная…
– Так я красная или бледная? – ловлю я маму на нестыковке.
– В пятнышку, – смеется она. – Ты подумай. Хорошо?
И уходит. А я остаюсь думать. И как я ни кручу, всяко выходит, что от Воронцова надо держаться подальше.
На телефон приходит сообщение с незнакомого номера.
Видимо, чтобы помочь мне принять правильное решение, Виктор, сам не зная, давит на самое слабое место.
Он присылает мне фото растрепанной Эстель в пижаме. Почему-то от вида ее улыбки, в которой не хватает зубов, у меня все сжимается от нежности.
Подпись: «Принцесса ждет Барби».
Очень тянет написать: «А Барби ждет принца», но я удерживаюсь.
Не получив ничего в ответ, Воронцов шлет еще одно фото. С немного заваленным горизонтом. Похоже, снимала Эстель. На нем не менее лохматый, чем дочь, Виктор без рубашки, в одних домашних брюках на ковре собирает лего.
В глаза бросаются широкие плечи, мощная грудь, бугрящиеся мускулы на руках, длинные пальцы… Я помню, какие они огненные.
Очень хорошо помню.
