Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
– Я опять могу с тобой спать?
Тимка внаглую переползает через Воронцова, который все еще молча сверлит меня злым взглядом, но уйти не спешит. Он еще на что-то надеется? Наивный.
– Уговорил, – нахожусь я, стараясь не засмеяться. – Пока мы в гостях – можешь.
Говорю Тимошке, а сама смотрю на Виктора.
Неописуемое удовольствие видеть, как его разбирает досада.
А нечего! Я вообще не понимаю, как я могла допустить то, что происходило пять минут назад. Услышав Тимку, я сразу пришла в себя, а что это было такое до его появления… Помутнение разума какое-то.
Хотя, удивительное дело, Екатерина была права, сегодня я чувствую себя вполне сносно. И горло не першит, и нос дышит. То ли сауна помогла, то ли чай с лимоном, то ли грелка во весь рост…
Это не важно. Важно то, что Тимошка появляется не один.
От дверей доносится голосок Эстель:
– А почему вы вместе спите? – и подозрений в этом голосе тьма. Я высовываюсь из-за плеча Воронцова, чтобы посмотреть на юного лейтенанта Коломбо, и встречаю тот самый прищур.
Я лягаю папашу, чтобы он сам объяснял дочери, как так вышло.
Тем временем Тимка окончательно гнездится между мной и Виктором, поглядывая на того неодобрительно. Воронцов переходит к устным коммуникациям только после того, как мелкий нечаянно задевает его по голове мусоровозом, без которого он никуда.
– Заходить без стука невежливо, – шипит он, потирая ушиб. – Надо стучать. И запирать двери.
Это уже мне.
Я только целую ребенка в щечку.
Не выдержав того, что основное внимание уделяется Тиму, Тиль тоже присоединяется к нам. Вместе с зайцем. И влезает тоже между отцом и Тимкой, окончательно отодвигая Воронцова от меня, отчего мне становится легче дышать.
– Доброе утро, – глядя исподлобья, надувается ревнивая Тиль.
До Виктора доходит, что ему обламывается абсолютно все. А еще, что я об этом совершенно не жалею. Смотрит на меня так, будто укусить хочет, но, увы.
В виду отсутствия перспектив, ему ничего не остается кроме как встать с кровати.
Ф-фух. Еще один повод для облегчения. На нем боксеры. То есть Воронцов хотя бы не лег ко мне в постель совсем без одежды.
– Варвара, нам нужно поговорить! – и поводит голыми плечами.
Я возмущенно смотрю на то, что обтягивает ткань боксеров, и радуюсь, что конкретно сейчас Тиль занята зайцем.
– Определенно не прямо сейчас! – указываю я взглядом на внушительную выпуклость.
У него даже кулаки сжимаются.
