Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
Мало того что мне в его компании кусок в горло не лезет, потому что карий взгляд неотступно следит за каждым моим жестом, Виктор продолжает играть на моих нервах:
– Екатерина, – словно невзначай обращается он к домработнице, – как насчет домашнего тортика вечером?
– Испеку, – легко соглашается она. – Какой хотите?
– Маленький, сладкий, с ягодной начинкой и чтоб украшенный розочками. Розовыми, – отвечает Воронцов и смотрит на меня насмешливо.
Прямо сейчас я хочу убежать из-за стола. Сдерживаюсь с трудом.
– Что-то вы хрипите… – обеспокоенно замечает Екатерина. – Горло болит?
– Нет, – хмыкает Виктор. – Это другое.
Я готова провалиться сквозь землю. После утренних ляпов от детей, да и вообще поведения Воронцова, Екатерина не может не понимать всех этих намеков.
Однако домработница все равно смотрит на работодателя с подозрением. Похоже, за него она волнуется даже больше, чем за детей.
– Не нравится мне это, – ворчит Екатерина. – Давайте лимон нарежу хоть.
И оказывается права.
Часа через два после обеда Воронцов нарисовывается в дверях детской, и выглядит он уже не так цветуще. Тон кожи немного бледнее обычного, на скулах красные пятна, в глазах лихорадочный блеск. Налицо все признаки температуры.
Удерживаю Тиль, которая собирается рвануть к отцу.
– Эстель, подожди, – уговариваю я. – Давай-ка мы папу сначала проверим.
Воронцов, конечно, зараза, но вдруг у него грипп?
Я подхожу к Виктору, который, странное дело, все еще молчит.
Воронцов, с наслаждением прикрыв глаза, бормочет:
– Какая прохладная… подержи еще… хоть какой-то плюс то того, что ты ледышка…
– У вас температура, – поджимаю я губы. – Пойдемте отсюда, нечего детей заражать.
– Это все, что тебя волнует, да? – кисло спрашивает он. – Опять тебе меня не жалко…
Но слушается и плетется за мной, а я веду его на кухню в надежде сбагрить куда более жалостливой и компетентной в вопросах простуды Екатерине.
– Ну что я говорила! – всплескивает она руками. – Опять упираться будем?
– Вы о чем? – не понимаю я.
– Таблетки мы пьем только под дулом ружья, вот о чем! – сердится Екатерина.
– Это химия мне ни к чему, – подтверждает ее опасения Воронцов. – Лимончику поем, и все пройдет. И хреновуху вашу давайте."
"Мы смотрим на него как на сумасшедшего. Лимончику? Тут и без градусника ясно, что почти тридцать восемь, а то и больше.
