Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
Подбираясь к пику, я несу какую-то бессмысленную чушь:
– Виктор… ах… а… Андреевич…
Спроси меня, что я хочу сказать, я не отвечу. В моем голосе не то мольба, не то протест, и мой лепет кому-то срывает крышу бесповоротно.
Воронцов, порыкивая, забирается рукой между нашими разгоряченными влажными телами и, безжалостно раздвинув мои складки, скользкие от густой смазки, надавливает на клитор. Ведет по нему подушечкой пальца и снова надавливает.
Горло сковывает спазмом, я хватаю ртом воздух, и, выпивая мой немой стон, Виктор приникает к моим губам, продолжая терзать мою щелку, хозяйничая и во рту, и в киске.
И только когда я, все еще сокращаясь вокруг члена, перестаю дрожать, Виктор мощными толчками позволяет себя меня догнать.
В голове пустота, лишь оглушительный стук сердца и шум крови в ушах.
Краем сознания я отмечаю, как выскользнувший из развороченной поруганной киски, Виктор оставляет теплые брызги на внутренней стороне моего бедра.
Глава 38
Схлынувшая волна горячки секса оставляет после себя беззащитность и неловкость.
Воронцов, улегшись рядом, подтаскивает меня к себе поближе, и я стараюсь расслабиться в его руках, но внутренне будто каменею.
Пока выравнивающий дыхание Виктор бездумно водит пальцами по моей груди, я борюсь с желанием замотаться в покрывало и сжаться в комочек.
Для меня это слишком быстро. Такой переход к близости.
Нет, прислушавшись к себе, я могу честно сказать, что не жалею, что потеряла невинность. Это ведь все равно когда-то должно было случиться.
И, наверное, опытный любовник в этом деле лучше. Первый раз не вызывает во мне отвращение к сексу. Виктор был достаточно чуток ко мне. Он ведь не знал, что я девственница… Это тоже к лучшему.
Черт! Меня захлестывает внезапная паника.
Кровь, он же увидит кровь!
Надо что-то делать!
Воронцов, как назло, никуда не собирается. Более того, он засыпает, что, в общем-то неудивительно.
Дождавшись, пока Виктор задышал глубоко, я осторожно выбираюсь из-под тяжелой руки и сбегаю в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Ноги до сих пор непослушные, кажется, будто я чупа-чупс. Голова тяжелая, а ступней не чувствую.
С замиранием сердца прикрыв дверь, я осматриваю себя, но кроме потеков спермы никаких розовых разводов или чего-то подобного.
