Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
– Я замужем!"
"– Не ври, Варвара, – усмехается он. – Я же смотрел твое личное дело.
– У меня гражданский брак! – вру я.
– И давно? – иронично уточняет Воронцов.
– Год! – а что я могу еще сказать.
– Если он на тебе за год не женился, то и не женится. На кой хрен тратить на него время?
– Так и вы не женитесь! – киплю я.
Можно подумать, единственное, что нужно женщине – это штамп в паспорте.
– Зато я компенсирую тебе потраченное, заметь, с удовольствием время.
С удовольствием? Какое самомнение! Даже если не брать в расчет одну маленькую пикантную деталь моей жизни, я что-то не припомню особого восторга от того, как он лапал меня.
– Муж тоже компенсирует.
– Ну да, и поэтому ты, Варвара, горбатишься сменами по двенадцать часов? Что там за компенсация? Стихи? Ромашки?
– Виктор Андреевич, оставим этот разговор, – на выдохе говорю я, чтобы не закричать от его непрошибаемости и бесцеремонности. – Я свой ответ дала, заметьте, отрицательный. И за последние часы ничего не изменилось.
По мере моей короткой тирады, Воронцов хмурится.
Похоже, он всерьез не ожидал отказа.
– Ничего не изменилось, говоришь? – задумчиво произносит он, засовывая руки в карманы распахнутого кашемирового пальто, ценой в несколько моих зарплат. Покачнувшись на пятках, он делает пугающий меня вывод:
– Значит, стоит создать тебе новые условия. Теперь, Варвара, для тебя все изменится.
Глава 4
Очень не нравятся мне слова Воронцова.
Ничего хорошего я от него жду.
В смятении смотрю ему вслед, кусая губы.
– Варя, ты закончила? – окликает меня старшая по залу.
– Один стеллаж остался, я сейчас, – торопливо отзываюсь я.
Она неплохая, но дама с настроением. Не хочется ее злить, а то может поставить мне смены не в секции элитного парфюма, где чек дороже, а в массмаркет. Там, конечно, берут больше, но выгоднее продать один Том Форд, чем пять тушей Мэйбеллин.
– Поторопись, я домой хочу, – ворчит она в ответ, но вроде беззлобно.
Я тоже хочу, хорошо еще, что мама может вечерами забирать Тимошку из сада.
Магазин закрывается в восемь. Пока все расставишь, пока сверишь, пока соберешься… Уже девять. А надо еще в магазин зайти.
Уже подходя к дому, кошусь на супермаркет, светящийся огнями невдалеке.
Нет, не пойду. Иначе, навьючусь как верблюд. Глаза всегда разбегаются: и то надо, и это. А потом по гололеду тащиться с тяжеленными сумками. Завидую тем, кто за рулем. Машина мне бы не помешала.
