Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
– Мам, больно! – возмущается ребенок, которому я от испуга вцепляюсь в плечо.
– Прости, солнышко, я нечаянно, – лепечу я и стараюсь спокойно ответить этому кошмарному человеку с отличным зрением: – Все маленькие чем-то похожи…
Ситуацию спасает вернувшаяся Тиль.
Размахивая розовой расческой, она зовет нас с Тимом в спальню, и я с облегчением скрываюсь за дверью.
И какое-то время прислушиваюсь к разговору снаружи.
Глава 43
– … у меня глаз-алмаз, – настаивает Егор, заставляя меня покрываться липким потом.
– Это точно не мой ребенок, – огрызается Воронцов. – Я бы запомнил такую, как Варя.
– А говорил, что смотреть не на что, – подначивает его приятель.
– Тебе – не на что. У тебя есть жена, туда и пялься.
– Ты за меня не переживай. Я со своей глаз не спускаю, а вот ты слепой.
– Слушай, мне не до этого! – психует Виктор. – Давай, твой родится, и мы сравним его с фотками новорожденной Тиль. Сто пудов на одно лицо будут – лысые и беззубые. И что? Скажешь, я его Лизе сделал?
– Ты меня не слышишь.
– Я понимаю, что с твоим семейным анамнезом, тебе внебрачные дети везде мерещатся, но это не тот случай, ясно? Таких интриг у нас не было.
– Зато были другие…
Голоса затихают.
Видимо, мужчины или вернулись в кабинет, или спустились вниз.
Ладошки у меня мокрые.
Вот дался этому Егору чужой ребенок! Куда он лезет?
– Косичку! – заставив меня вздрогнуть, в сознание врывается требовательный голосок Эстель.
Мое ойканье вызывает детский смех. И Тиль, и Тим передразнивают меня, пока я орудую расческой.
Справившись с пухом Эстель, я переодеваю Тимку в приготовленное, но как только я берусь за свои джинсы, Тиль возвращается ко мне с печальным видом и резинкой в руке.
– Упала, – виновато сообщает она, и я снова переплетаю светлую головку.
Удивительная резинка, пока я пытаюсь переодеться, она несколько раз повторяет фокус с падением, но несмотря на все ухищрения Эстель, я все-таки заканчиваю переодевание под гундеж Тимошки.
– А зачем нам уезжать?
– Бабуля уже по тебе соскучилась, а ты разве нет? – делаю я большие глаза.
Ребенок задумчиво сопит, а потом предлагает выход из ситуации:
– Давай бабулю привезем сюда.
Детская непрошибаемая логика. Почти как у Воронцова, блин.
– А как же садик? Нам же надо ходить в сад… – заговариваю я Тимке зубы, поправляя лямки комбинезона.
– Надо?
– Да. Это твоя мужская работа – ходить в садик, пока я работаю…
Господи, что я несу?
Внезапный треск привлекает мое внимание.
