Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
Это Тиль швырнула свою розовую расческу прямо в дверь.
– Ты плохая!
– Почему? – теряюсь я.
– Ты не должна уезжать! Тебя мне подарили. Насовсем!
– Тиль, я не… – пытаюсь подобрать слова, потому что нижняя губа малявки дрожит, но она уже не слушает. Убегает в отцовскую спальню, и я слышу, что она там ревет. Сердце разрывается, но входить в комнату Виктора я не стану.
Тим тоже начинает кукситься, но я перехватываю его ладошку покрепче:
– Тим, нам пора.
Скандал он не закатывает, но за мной плетется нога за ногу.
Заметив наше появление, Екатерина заметно огорчается.
– Ну вот… Уже? А я на вечер задумала пирог с клубничным вареньем… – расстраивается она.
Тимка, разумеется, начинает канючить. Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не прикрикнуть на ребенка, который ни в чем не виноват.
– Нас дома ждут, – криво улыбаюсь я, пытаясь одновременно и натянуть на Тимошку шапку, и вызвать такси.
Как водится, когда машина нужна срочно, время ожидания просто как до следующего прилета кометы Галлея…
Мной одолевает невроз. Я уже ребенка в семь слоев нарядила, а машину не назначают. Он сейчас взмокнет весь.
– Лиз, – окликает Егор из прихожей задумавшуюся жену. – Поехали, ты еще хотела коляску посмотреть.
Лиза, встрепенувшись, переводит взгляд на меня:
– Хотите, мы вас подвезем? Вы же в город?
Егор и его сообразительность меня пугают, и я блею:
– Неудобно, спасибо, но не стоит…"
"– Очень даже удобно, – появившийся на пороге кухни Егор присоединяется к предложению жены.
– Так надежнее, – поддакивает Екатерина, и я смиряюсь, чтобы не выглядеть совсем уж глупо со своими отговорками.
К тому же, Егор завлекает Тимошу описаниями тачки, и он на какое-то время забывает, что никуда не хочет ехать.
Я вошкаюсь в прихожей последняя, и, естественно, Воронцов решает оставить последнее слово за собой.
– Что не так, Варя? – грозно спрашивает он, появившись словно из ниоткуда, когда я уже тянусь за пуховиком.
– Все так, Виктор Андреевич, – пресно отвечаю я, пряча горящее лицо в воротник.
– Почему шубу не надела? – напряженно допытывается Виктор.
– В пуховике удобнее.
Неужели он серьезно считает, что я приму этот подарок?
– Я хочу, чтобы ты осталась, – сделав шаг ко мне, он нависает, давит харизмой.
