В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
— Ну, допустим! — Константин отобрал у него мензурку, не пролив ни капли, и залпом выпил.
Отдышавшись и занюхав спирт рукавом халата, поставил мензурку на стол и уставился на пришельца:
— Ну, девяносто шесть! А если здесь холодина, и жмурики вокруг — как прикажешь сушес… сущес… существовать? У меня, может, от таких условий труда постоянный встресс… то есть стресс, по-научному! Потому что холод собачий, а северных, между прочим, не платят! И жмурики вокруг…
— Неучтенные, — подсказал Николай.
— Чего?! — Константин поднялся из-за стола, оказавшись наголову выше участкового, и сжал пудовые кулаки: — Как это неучтенные? Почему неучтенные? У меня каждый покойничек как в армии — с документами и стоит… то есть лежит по стойке «смирно»! И ваще — кто ты такой? Чего тебе здесь надо? Шляются по больнице кто ни попадя…
Николай сунул под нос санитару свое удостоверение.
Тот, не успев даже толком его разглядеть, затрясся как осиновый лист."
"— Говорил же я… — забормотал он, снова усевшись за стол и подперев голову руками.
— Не хочешь быть крайним — признавайся! — проговорил Николай, склонившись над санитаром. — Суд учтет твою добровольную помощь следствию…
— Не хотел я его брать! — Огромный санитар захныкал как ребенок. — Говорил, что попадемся…
— Показывай! — потребовал участковый.
— Щас… мне только того… стресс снять…
Константин достал из ящика стола бутыль со спиртом, плеснул в свою мензурку и выпил.
— Слышь, капитан, может, тебе тоже налить граммов пятьдесят?
— Я на службе! — отрезал участковый и повторил: — Показывай покойника!
Константин тяжело вздохнул, поднялся и побрел в конец покойницкой. При этом он так тяжело передвигал ноги, будто на них были пудовые кандалы.
Подойдя к самой дальней каталке, он откинул в сторону простыню и отступил, чтобы Николай мог разглядеть покойника:
— Вот он, голубчик!
На каталке лежал совсем еще молодой человек.
Черты покойников обычно бывают страшно искажены смертью, и специальные работники похоронного сервиса затрачивают немало сил и времени, чтобы придать им достоинство и благообразие, прежде чем показать безутешным родственникам. За это они берут немалые деньги, но работа того стоит.
Но тот покойник, которого увидел Николай, выглядел настолько ужасно, что никакой визажист для мертвецов не смог бы придать ему приличный вид.
