В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
— Некогда мне по болотам шастать! — отрезала она. — Николай когда сегодня будет?
— А тебе зачем? — тут же ощетинилась Люська. — Какая у тебя до него надобность?
— Да так… — Надежда отвернулась от жгучих Люськиных глаз, — поговорить надо…
— Не о чем вам разговаривать! — строго сказала Люська. — Он сюда не для того ездит, чтобы разговоры разговаривать с посторонними женщинами!
«Вот дура!» — беззлобно подумала Надежда.
Участкового не было целый день. И только к вечеру, когда Надежда, поддавшись на Люськины уговоры, собирала недалеко от дома бруснику, послышался стрекот мотоцикла.
Надежда бросила старухин расписной туесок и резвой ланью скакнула на дорожку. И выскочила прямо перед мотоциклом, да так неожиданно, что участковый едва успел затормозить.
— Надежда, да ты одурела совсем! — рассердился он. — Скачешь под колеса прямо как коза горная!
Надежда не обиделась — и верно, сама виновата, подошла ближе, бормоча слова извинения.
— Ладно, я, конечно, тоже проворонил, замотался совсем, в глазах от усталости темно, — признался Николай, — с утра в Выборг, потом в городе был…
— Узнал что-нибудь? — нерешительно спросила Надежда.
— Может, и есть, только посторонним про это знать не положено, — строго сказал Николай.
— Ну хоть нашли его? — Надежда проявляла настойчивость.
— Да не нашли, какое там, — Николай с досадой махнул рукой, — в этом деле такая петрушка получается! Устал я, Надя, сил нет! После поговорим!
— Да я не из пустого любопытства спрашиваю! — заторопилась Надежда, опасаясь, что участковый на этом прервет разговор.
— А что с Люсей? — насторожился Николай.
— Да ничего с твоей Люськой не случилось! — Надежда повысила голос. — И бабка в порядке, снова в маразм впала, а так — ничего! И собака даже поправилась! Ты будешь меня слушать или нет?
— Ну, ладно, давай излагай, — участковый тяжело вздохнул и слез с мотоцикла.
— Уж извини, Николай Иваныч, — Надежда оглянулась по сторонам и подошла ближе, — я тут подумала немного над всеми жертвами, что пять лет назад были, и вот что получилось…
Видя искорки недоверия в глазах участкового, Надежда заторопилась и, для большей наглядности, попыталась изобразить свои мысли прутиком на дороге.
— Елизаветино поле, так? — втолковывала Надежда. — Потом идет Егерская тропа…"
"Надо отдать должное капитану Черенкову — дело о Выборгском маньяке пятилетней давности он помнил наизусть.
