В психиатрической клинике живут забытые пациенты, в том числе молодая девушка, скрывающая истинную причину своего недуга. Когда в палату поступает новый врач, начинается расследование тайны, которая может изменить судьбу каждого. История о том, как любовь и забота способны исцелить даже...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Отмычка от разбитого сердца»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В психиатрической клинике живут забытые пациенты, в том числе молодая девушка, скрывающая истинную причину своего недуга. Когда в палату поступает новый врач, начинается расследование тайны, которая может изменить судьбу каждого. История о том, как любовь и забота способны исцелить даже...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В психиатрической клинике живут забытые пациенты, в том числе молодая девушка, скрывающая истинную причину своего недуга. Когда в палату поступает новый врач, начинается расследование тайны, которая может изменить судьбу каждого. История о том, как любовь и забота способны исцелить даже...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Слева от лестницы находился темный чулан с низким скошенным потолком, забитый всяким старьем — поношенными ватниками, протертыми до дыр пиджаками, прорванными резиновыми сапогами, керосиновыми лампами, довоенными фанерными чемоданами, стопками пожелтевших газет и журналов. На самом видном месте красовался огромный керогаз — царь и повелитель любой довоенной кухни.
Справа же от лестницы была довольно симпатичная светлая комнатка с большим окном, из которого виднелись освещенные солнцем ели.
Здесь Надежде сразу понравилось. Правда, прежде чем перетаскивать сюда раскладушку, нужно было действительно доклеить обои. Одна стена была уже до половины оклеена простенькими обоями в веселый розовый цветочек, остальные же стены покрывал ровный слой аккуратно наклеенных газет.
Тут же в углу были свалены нераспечатанные рулоны обоев. Не хватало только клея, но Надежда видела в кухонном шкафу Аглаи Васильевны большой пакет крахмала, так что сварить клейстер не составило бы труда.
Она уже собралась приступить к работе, как вдруг ее взгляд случайно зацепился за броский заголовок на стене:
«Выборгский маньяк наносит новый удар».
Заметка была наклеена довольно высоко, и чтобы прочитать мелкий текст, Надежде пришлось притащить снизу табуретку и вскарабкаться на нее. Только тогда она смогла ознакомиться с сообщением.
«Вчера в поселке Васильки Выборгского района произошло новое леденящее душу преступление. Убийца, которого местные жители с легкой руки вашего собственного корреспондента уже окрестили Выборгским маньяком, совершил очередное убийство. Правоохранительные органы хранят молчание, но нам удалось выяснить, что на этот раз жертвой убийцы стал техник Васильковской птицефабрики Эрик Францевич Егер. Опытный мастер и любимец всего коллектива, Эрик Францевич не обзавелся семьей. Он жил один в бревенчатом доме на окраине поселка. Здесь и настигла его не знающая пощады рука убийцы. Нашел жертву коллега покойного слесарь-наладчик птицефабрики Виктор Лабуда. Мы сумели поговорить с очевидцем и записали для вас его безыскусные, но достоверные слова:
— Утром, значит, Эрик Францевич на работу не пришел, а у нас как раз фиготка законтачила, как есть полный коротыш. Без него, без Эрика-то, никак не сдюжить. Еще самая малость — и все встанет, одним словом, полные кранты. Меня начальник смены, Лев Михалыч, и послал за ним, за Эриком, значит. Я, значит, бегу, а сам это… недоумываю… то есть недоумеваю: за все время такого, значит, не было, чтоб Эрик Францевич на работу опоздал. Даже на самую малость. Не иначе — заболел. Прибегаю я, значит, к его дому, в дверь стучу, а он — ни гугу. Ну, я на всякий случай дверь толкнул, она и открылась. Вхожу, значит, окликаю из сеней — Эрик, говорю, ты тут? А он опять молчит.
