В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
Она остановилась, приоткрыла пасть, выставив крупные желтоватые клыки, и уставилась на Надежду, не издавая ни звука.
— Хорошая собачка, хорошая! — проговорила Надежда неуверенно и медленно отступила назад.
Собака сделала шаг вперед и грозно оскалилась. При этом она по-прежнему молчала — ни лая, ни рычания. Это было особенно страшно — как будто Надежда встретилась с собакой-призраком вроде собаки Баскервилей.
В это время из-за поворота тропы показался пожилой мужчина в черной стеганой куртке, болотных сапогах и надвинутой на глаза кепке.
Пес подбежал к хозяину и послушно затрусил по тропинке рядом с ним.
Надежда отступила в сторону, пропуская угрюмого старика и его собаку. Они разминулись, так и не обменявшись ни словом.
Надежда продолжила путь.
Она поняла, что повстречалась с соседом по хутору, дедом Семеном, и полностью согласилась с Люськиной оценкой: какой-то он ненормальный, и людей явно не любит.
Встреча с соседом испортила ей настроение, но через несколько минут тропа снова развернулась, лес посветлел, и Надежда оказалась на просеке.
По сторонам этой просеки росли огромные сосны, прямые, как свечи. От середины ствола они были освещены солнцем и сверкали, будто облитые золотом. Верхушки их тихо шумели на ветру, и настроение у Надежды сразу улучшилось.
Под соснами почву покрывал сухой серебристый мох, местами поросший высоким вереском.
Слева от нее, вдалеке, раздался ритмичный стук топора. Гулкий звук далеко разносился по просеке. Надежде нужно было идти в другую сторону. Она повернула направо и бодро зашагала по сухому, мягко пружинящему мху.
Вскоре впереди показались строения станции.
«Насколько короче кажется дорога, когда ты ее уже знаешь и идешь налегке», — подумала Надежда, взбираясь на насыпь.
Магазин располагался в пятидесяти метрах от станции, на главной улице поселка Васильки, которая, как и во многих таких же пристанционных местечках, называлась Вокзальной.
Над дверью в магазин красовалась большая, выполненная от руки надпись:
«Вход с собаками строго воспрещен».
